Чтение онлайн

 Он опустил глаза на тонкую белую линию, идущую вокруг левого запястья и вверх по предплечью. Напоминание об одном случае, после которого стало ясно, что за своё выживание он должен бороться.

 Усилием воли подавив гнев, чтобы не огорчать Джулию ещё сильнее, Рендалл сказал:

 – Никто бы не вынес того, что пережила ты.

 – Я была его женой, – с горечью ответила она, – он мог делать со мной все, что хотел – и много раз говорил мне об этом. Я была его вещью, потому он имел полное право оставить на мне такую отметину. Вырезав буквы, он меня изнасиловал.

 – Боже правый, Джулия! – воскликнул Рендалл, не в силах притворяться спокойным, так сильно он переживал за Джулию.

 Она рассмеялась, и в голосе прозвучала истеричная нотка.

 – На самом деле, именно изнасилование фактически спасло мне жизнь. Покончив с этим, он рухнул на меня, и я смогла спихнуть его с себя. Мне даже удалось подняться, правда, прежде чем я смогла убежать, он схватил меня, но от крови моё тело стало скользким, и он не смог меня удержать, тогда-то я и оттолкнула его. И он... он упал, ударившись о край камина. Я не помню, чтобы кричала, но позже, когда стала вспоминать, мне все время чудились крики. Странно, не правда ли?

 – Бранфорд – настоящий извращенец, – констатировал Рендалл, не сумев придать голосу нейтральное звучание. Он взял Джулию за руку. Она попыталась вырвать её, но он держал крепко. её нужно каким-то образом вернуть в настоящее, но так, чтобы прошлое перестало её мучить. – Ты не виновата в его безумии.

 – Нет, но я виновата в собственной постыдной глупости, – её дрожащий голос был едва слышен. – Мне вообще не следовало выходить за него.

 – Нет ничего постыдного в том, что ты была молода. Ты вышла замуж едва ли не ребенком. Но ты никогда не была глупой. – Он нежно сжал её пальцы. – Я это знаю.

 – Ты думаешь, не была? Я сказала тебе, что добровольно согласилась на брак, но это... не вся правда. – Она горько рассмеялась. – Ужасная, постыдная правда заключается в том, что я с ума сходила по Бранфорду. Он был так красив, так очарователен – совсем как принц из девичьих грез. И я... я думала, он тоже меня любит. И оказалась непростительно глупа.

 Зная Бранфорда, Рендалл все понял.

 – Так значит, вначале он был нежен и мил. Вероятно, он даже искренне извинялся, причиняя тебе боль, утверждал, что сделал это случайно. Не жалея сил, он завоевывал твоё доверие, чтобы впоследствии ты страдала не только физически, но и морально – от его предательства, – когда он наконец превратится в животное.

 Джулия замерла.

 – Откуда ты знаешь?

 – Точно так же он вел себя со мной. Но отношения между мальчишками-кузенами менее близкие, чем между мужем и женой. – Хотя и тогда предательство показалось ему чудовищным. Когда его только-только поручили опеке Давентри, он уважал Бранфорда. Ему хотелось иметь старшего брата и друга одновременно. Пару недель ему казалось, что все так и есть. Эта вера несколько притупила его горе от утраты родителей.

 Было бы гораздо легче, начни Бранфорд мучить его с самого начала.

 – Предательство было его коньком, – прошептала Джулия. – Ты знаешь это как никто другой.

 Как ни грустно признавать, но все обстояло именно так. Если понимание этого хоть частично поможет Джулии, значит, страдания, вынесенные им самим, были пережиты не зря.

 – Жаль, что в своё время я не убил этого дьявола.

 – Зато я – убийца, – сухо рассмеялась Джулия.

 – Это был всего лишь несчастный случай при попытке спасти свою жизнь, а вовсе не убийство. – Хотя Рендалл понимал, что женщина, посвятившая себя лечению и сохранению жизней других людей, не могла не думать, что все произошедшее – убийство. – Многие годы твоей жизни перечеркнуты благодаря усилиям Бранфорда. Не позволяй ему загубить остальные.

 – Иначе он будет торжествовать даже из могилы, ведь так? – Залитой слезами щекой она прижалась к руке Рендалла. – Он был бы счастлив узнать, что я полностью не пригодна ни для одного другого мужчины.

 Будучи в состоянии шока, она дрожала, словно солдат после битвы.

 – Хочешь бренди? – спросил Рендалл и, когда она кивнула, добавил: – Пора выбираться из угла. – Он поднялся и помог ей встать.

 Пальцы Джулии заледенели, а лицо было залито слезами, но ей все же удалось справиться с болью, так внезапно нахлынувшей и оторвавшей её от Рендалла. Босиком, в белой рубашке она казалась хрупкой, прекрасной и... недоступной.

 Радуясь, что его дорожная фляжка полна, Рендалл налил бренди в бокалы: маленький – для неё, большой – для себя. Ему было бесконечно жаль, что не в его силах подавить видения окровавленной, обезумевшей девушки, пытающейся сбежать от озверевшего мужа, но и во всем мире не нашлось бы столько бренди.

 – Я считала, что давно похоронила самые худшие из своих воспоминаний, но, похоже, заблуждалась, – произнесла Джулия после нескольких глотков. – А теперь все мои кошмары передались тебе.

 – Разделив их с кем-то, тебе самой станет легче, – пожал плечами Рендалл.

 – Возможно. – Она допила бренди, но от новой порции отказалась. – Завтра я снова буду в порядке. Обещаю тебе, Александр. А теперь... я бы предпочла остаться одна.

 Ему так хотелось утешить её, но он вовсе не удивился, что она не может вынести его прикосновений.

 – Я лягу на полу.

 – Прости, но я имела в виду – совсем одна. – У Джулии вырвался дрожащий вздох. – Я пойду в одну из других спален.

 Рендалл ещё раз напомнил себе, что она отвергает не его. Ей необходимо справиться с прошлым любым приемлемым для неё способом. Но он не представлял, как сможет жить дальше, если она вдруг решит покинуть своего нового мужа.

 – Ты не сбежишь?

 – Нет. Даю слово. – Она вздохнула. – Я устала бегать, устала, что мертвая рука прошлого все ещё держит меня за горло. Хочу снова жить свободно и открыто. Мне только жаль, что все эти мои метания причиняют тебе такую боль.

 – Вместе мы справимся. Помните об этом, миледи. – Он мечтал обнять её, защитить от ночных кошмаров, но это было невозможно. – До завтра.

 – До завтра, – эхом отозвалась Джулия. – Спасибо, Алекс. За все. За понимание, за то, что ты здесь, и за то, что уходишь.

 Рендалл выпустил её руку, но не смог уйти, не пробежав перед этим пальцами по её густым блестящим волосам. Прикосновение к шелковистым прядям было мучительным. Уронив руку, он сжал пальцы в кулак.

 – Спокойной ночи, миледи.

 Сунув флягу в карман халата, он вышел за дверь и в полном оцепенении спустился вниз. Он уже входил в свою прежнюю спальню, когда в дверях своей комнаты появился Маккензи.