Мэри и великан
Шрифт:
На стене висела дешевая репродукция в рамке, изображающая младенца Иисуса с ягнятами. Она сняла ее и запихнула в ящик; этого ей только не хватало.
Может, таксист прав и она действительно сумасшедшая? Но, по крайней мере, у нее есть свой угол, за который она сама заплатила. И нашла она его сама — Итон не в счет, — а скоро будет самостоятельно красить и обставлять вещами, которые сама и выберет. И у нее будет время подумать.
Она посмотрела на часы: десять утра. Придется ему сказать. Она ушла; она съехала с квартиры. Он в любом случае узнает. Так что выбора нет.
Пока она думала, как и что скажет, дверь открылась, и в комнату осторожно заглянул Карлтон Туини.
— Как ты меня нашел? — испуганно спросила она.
— Итон дал нам адрес.
Он зашел, за ним проследовала Бет Кумбс.
— К тому же я знаю этот дом; в разное время народу здесь пожило порядочно.
На нем был его лучший двубортный костюм; щеки тщательно выбриты, волосы уложены и умащены; за ним стелился шлейф одеколона. Бет, как обычно, была в жакете и с огромной сумкой.
— Привет, — сказала она, сверкнув ослепительной улыбкой.
Мэри Энн коротко кивнула. Подойдя к кровати, она открыла чемодан и принялась распаковывать вещи.
— Ты, похоже, занята, — сказал Туини.
Бет, как кошка, прошлась по комнате, с любопытством оглядывая картонные коробки.
— Кто тебе помогает?
— Никто, — ответила Мэри Энн, — мне нужно идти. Я уже должна быть на работе.
Бет присела на край высокой кровати; сетка недовольно заскрипела, и она тут же вскочила.
— Непросто было тебя найти… ты так часто переезжаешь.
Бросив чемодан, Мэри Энн взяла плащ и направилась к двери. Какое ей дело до того, как непросто ее найти — им или кому-то еще?
— Подожди-ка минутку, Мэри, — сказал Туини, преграждая ей путь.
— Что еще такое? — На миг она потеряла голову от страха. — Вы что, просто мимо проходили?
— Мы заехали в магазин; думали, ты там, — сказала Бет, — но Джо сказал, ты еще не приходила.
— Я туда и иду. Прямо сейчас. У меня там дела.
Бет продолжала:
— Потом мы поехали в квартиру, которую тебе устроил Джо; тебя и гам не было. Ну, мы и отправились туда, где ты еще раньше жила с этой официанткой. В ту комнату, что нашел тебе Карлтон.
— Филлис, — пробормотала Мэри Энн.
— Она понятия не имеет, где ты. Карлтон придумал спросить у Итона: мне бы такое и в голову не пришло.
— Мы хотим поговорить с тобой о дознании, — произнес Туини. Выглядел он торжественно и печально; при упоминании столь серьезного вопроса лицо его вытянулось.
Она совершенно забыла об этом.
— Господи, — сказала она, — ну конечно.
— Тебя вызвали повесткой, так ведь? — спросила Бет. — Значит, тебе придется давать показания. Если тебе принесли повестку, явка обязательна.
Повестку действительно приносили. Бумажка лежала в какой-то из картонных коробок; расписавшись, она убрала ее с глаз долой и больше не вспоминала. Это была уже не ее забота. Так вот зачем они ее выследили — беспокоятся за собственные шкуры.
— Когда оно?
Она попыталась вспомнить; дознание должно быть совсем скоро, буквально на днях.
— В среду, — нахмурившись, сказал Туини.
— Что ж, тогда присаживайтесь. Куда — сами решайте.
Отойдя от двери, она сняла плащ. На это у нее найдется время; это ерунда. Сама она уселась на плетеный стул. Бет и Туини, быстро переглянувшись, сели на кровать, не касаясь друг друга, но очень близко.
— Как вам моя хатка? — спросила Мэри Энн.
— Жуть, — ответил Туини.
— Да, согласна.
— А почему ты уехала от Филлис? — спросил Туини. — Что там у вас случилось?
— Кленовые венки осточертели.
— Квартирка, которую тебе снял Джо, вроде бы вполне сносная. Мы ее только секунду и видели, конечно. Вы начали там красить, но не закончили. Дверь была открыта… ты, должно быть, только съехала.
— Сегодня утром, — сказала.
— Вот как. — Бет поджала губы. — Понятно.
— Что тебе понятно?
— Я так и думала. Тогда, в первый раз, ты была права.
— Какой раз? — устало спросила Мэри Энн.
— Когда ты отказалась у него работать. Ты боялась, что что-то произойдет, не так ли?
Она кивнула.
— Я могла бы тебя предупредить, — сказала Бет, водя взглядом по комнате.
— Так что ж не предупредила? — язвительно спросила Мэри Энн. — Как я тебя ни выспрашивала, ты только и распиналась о том, какая у него замечательная коллекция пластинок да какая он яркая личность.
— Будь лапочкой, сходи вниз, принеси нам пива, — сказала Бет Туини.
Туини поднялся с крайне недовольным видом.
— Мы пришли, чтоб обсудить дознание.
Бет выудила из сумочки и сунула ему в руку пятидолларовую купюру.
— Иди и не бухти. Продуктовый на углу.
Сердито ворча, Туини вышел из комнаты. Слышно было, как пол в коридоре отзывается на его шаги мерной, затухающей дрожью.
Пауза затянулась; Бет и Мэри Энн сидели, молча глядя друг на друга. Наконец Бет закурила сигарету, откинулась и спросила:
— А на твой размер лифчики вообще бывают?
— Нет, — сказала Мэри Энн, — ничего не поделаешь. Я слишком тощая.
— Не глупи. Не пройдет и пары лет, как все изменится.
— Правда?
— Конечно. Когда-то и со мной так было, и со всеми остальными. Потом это проходит, а в итоге ты набираешь больше веса, чем можешь на себе носить, — как я.
— Выгладишь ты нормально, — сказала Мэри Энн.
— В сорок восьмом я выглядела получше.
— Это тогда и произошло?
— Это было в Вашингтоне. В студеную зиму. Мне было двадцать четыре года, немногим старше тебя. Так что ты не первая.
— Он рассказывал, — призналась Мэри Энн, — про будку на берегу канала.