Чтение онлайн

В 1962 году, незадолго до смерти Мэрилин, у Чарльза Стэнли Гиффорда обнаружили рак. Лежа в калифорнийской больнице, он, по-видимому, попытался войти в контакт с Мэрилин. Согласно рассказу друга Монро, актера и массажиста Ральфа Робертса, медсестра позвонила Мэрилин и сказала: «Ваш отец очень болен и может умереть. Его последним желанием было видеть вас». На это Мэрилин якобы ответила: «Скажите этому господину, чтобы он обратился к моему адвокату». Его сын также не верит этому. «Это абсолютная неправда. Если бы вы знали моего отца, вы бы посмеялись над этой историей. Это неправда».

В 1965 году Чарльз Стэнли Гиффорд умер от рака. Перед смертью он предположительно исповедовался пресвитерианскому священнику Дональду Лидену. Он сказал, что не так давно он разговаривал с Мэрилин по телефону — что, безусловно, невозможно, потому что она умерла за три года до этого. Когда Лиден спросил Гиффорда об этом, он признался: «Мэрилин Монро была моей дочерью». Лиден вспоминал: «У меня аж челюсть отпала, но я не сомневался в его искренности. Он сказал, что ее мать [Глэдис] поступила нечестно. Она порвала с ним все отношения и не позволила ему увидеть ребенка. Когда он снова женился, это затруднило общение. Его жена была прекрасной женщиной, и он не хотел травмировать ее признанием, что у него есть внебрачный ребенок. Я понял, что его все это очень печалит».

«Когда отец болел, я был с ним каждый день, — настаивает его сын, Чарльз-младший. — Он ни о чем не говорил мне перед смертью, это я могу сказать вам совершенно определенно. Мы были очень близки. Он подробно описал мне, где он желает быть похороненным, рассказывал о своей жизни, говорил о детях. Если бы было предсмертное признание, я бы об этом знал!

Мой отец и его друг Рей Гатри жили вместе в то время, когда он встречался с Глэдис, — продолжает Гиффорд-младший. — Я как-то позвонил Рею и расспросил его о том времени. Он сказал: «Да, я помню Глэдис. Она обычно приходила, готовила нам завтрак, затем мы выходили в город, заходили туда-сюда — в общем, ничего серьезного». Я спросил: «А папа говорил вам что-нибудь о том, что он зачал ей ребенка?» Он засмеялся и сказал: «Нет, но если бы это произошло, он бы мне точно сказал об этом!

ДНК моего отца есть в архивах больницы Риверсайд, — заканчивает Гиффорд-младший. — Если в какой-нибудь из больниц сохранилось ДНК Мэрилин Монро, то любой желающий может заказать анализ и сравнить их. Тогда все убедятся, что Чарльз Стэнли Гиффорд не ее отец, а я не ее брат».

Ранние фильмы

Фильмы Мэрилин Монро 1950 и 1951 годов уж точно не назовешь незабываемыми. Это «Моложе себя и не почувствуешь», снятый в «20-й век Фокс». Несмотря на шестое место в списке актеров, снимавшихся в фильме, и постоянное присутствие в рекламе и открытках, в фильме у нее было всего две краткие сцены в роли Гарриет, секретарши. Затем был фильм «Любовное гнездышко», послевоенная эротическая комедия без секса, в котором главные роли сыграли Джун Хейвер и Уильям Ландиган. Роль Мэрилин была описана в обзоре как «довольно крупная роль второго плана, самым ярким эпизодом в которой был момент, когда она выходила из душа, завернувшись в полотенце». Был также фильм «Давай поженимся». В нем Мэрилин повезло немного больше, хотя большую часть экранного времени она провела в купальном костюме. Главные роли в этой романтической комедии сыграли Клодетт Кольбер и Макдоналд Кари. Этот фильм, по оценке одного критика, «кажется растянутым на час с четвертью».

В марте 1951 года дело по организации контракта с «Фокс», которое начал Джонни Хайд, было наконец завершено. Агентство Уильяма Морриса — фирма Джонни — после его смерти больше не интересовалось Мэрилин, так что она начала работать с Агентством Знаменитых Артистов, где ее делами в течение последующих нескольких лет занимался некто по имени Хью Френч. С «Фокс» был заключен контракт на 40 недель и 500 долларов в неделю, работала она или нет, и при этом она не могла бы работать ни на кого другого, кроме случая, когда студия сама договорится о ее работе с другой компанией. В конце каждого года студия могла решить не возобновлять контракт, и тогда она снова будет предоставлена самой себе. Однако студия «Фокс» могла также возобновить контракт в конце срока, и в этом случае Мэрилин получала бы 750 долларов в неделю в течение второго года, 1250 долларов в течение третьего, 1500 долларов — в четвертый год, 2000 долларов — в пятый, 2500 долларов — в шестой, 3500 долларов — в седьмой, если бы, конечно, она продержалась бы там так долго. Интересно, что теперь она снова работала на Дэррила Занака, человека, которому она совершенно не нравилась. Он подписал с ней контракт только потому, что Джо Шенк, Джонни Хайд и многие другие продолжали оказывать на него сильное давление. Наташа Лайтесс также была вписана в контракт Мэрилин. Она должна была получать 750 долларов в неделю как репетитор Мэрилин — 500 долларов от «Фокс» и 250 долларов от Мэрилин, то есть Мэрилин платила Наташе 50% от того, что платила ей «Фокс» в первый год работы. Это, безусловно, показывало, насколько Мэрилин ценила ее работу. В тот, первый год работы Мэрилин, Наташа заработала намного больше денег, чем она сама.

В 1951 году был снят фильм Фрица Ланга «Ночная стычка» (хотя на экраны фильм вышел только в 1952 году). Это была адаптация для экрана неудачной бродвейской игры Клиффорда Одетса, который вместе с театральным режиссером Ли Страсбергом и другими основал в 1930-е весьма спорный, левацкий Групповой театр. Там играла Таллула Бэнкхид в роли Мэй Дойл — ее роль в фильме досталась Барбаре Стэнвик. Несмотря на хорошую прессу, роль Мэрилин в этом фильме была весьма незначительной. Однако на нее обратили внимание, среди прочих весьма хвалебный отзыв дал Элтон Кук в «Нью-Йорк телеграмм & Сан»: «...Эта юная девушка продемонстрировала великолепные способности, в ней много жизни, девичьего задора. И к тому же это настоящая актриса... Она проявила себя как настоящая, одаренная новая звезда... Ее роль в фильме невелика, но делает ее запоминающейся». Если «Фокс» вложила в нее деньги с целью прощупать почву и оценить ее кассовый потенциал, то студия получила ответ. После такого заверения «Фокс» начала подбирать сценарии, чтобы самым выигрышным образом подать ее очевидное обаяние, соединяя ее на экране с самыми известными актерами-мужчинами.

Джаспер умирает

В конце 1951 года Мэрилин Монро съехала с квартиры Наташи Лайтесс и стала жить вместе с Шелли Винтере в Голливуде. Между ними явно не возникло никаких негативных чувств вследствие ее отъезда, и эти три женщины оставались во вполне дружеских отношениях. Говорили, что ей было намного веселее жить с искательницей острых ощущений Шелли Винтере, чем с часто плакавшей Наташей Лайтесс. Кроме того, согласно предположениям одного из близких друзей Мэрилин, Элиа Казана, Мэрилин начала брать дополнительные уроки у известного преподавателя драматического искусства Михаила Чехова, известного своей замечательной техникой. Она сказала Казану, что ей надоели роли, которые она играла, потому что во многих она была по сути одним и тем же пустоголовым персонажем. Она собиралась взяться за более сложные задачи, а кроме того, хотела, чтобы другие думали о ней не только как о плоской карикатуре. У нее был мощный потенциал, ей следовало только отточить свое мастерство. (Неизвестно, что чувствовала Наташа Лайтесс, узнав о втором репетиторе Мэрилин.) Казан также предложил Мэрилин записаться на дополнительный курс в UCLA1, что она и сделала. Она записалась там на курс теории литературы — «Отражение в литературе исторических, социальных и культурных аспектов в различные исторические периоды». Она использовала любой свободный момент, чтобы расширить свой кругозор. На сей раз, в отличие от предыдущего случая учебы в университете, когда она не была так известна, она вызвала в университетском городке настоящую сенсацию. Это несколько помешало ей учиться. Она бы и хотела смешаться с остальными студентами, но это уже не получалось.

В это время Мэрилин позвонила ее сестра Бернис. Отец Бернис, Джаспер — который когда-то был мужем матери Мэрилин, Глэдис, и скрылся с ее детьми много лет назад — умер. Несмотря на то, что Мэрилин никогда не встречалась с ним, она много знала о нем. Когда, еще будучи Нормой Джин, она выросла достаточно, чтобы начать задавать вопросы о своем отце, Глэдис сказала ей, что он погиб в автомобильной аварии. (Мэрилин позже сказала, что никогда не верила в это. Она рассказывала, что однажды, когда она в очередной раз задала матери этот вопрос, Глэдис «ушла в спальню и заперлась».) Там на стене висела фотография Эдварда Мортенсона — Джаспера, которую Норма Джин видела во время редких визитов в дом матери. Когда девочка наконец спросила, кто этот человек на фотографии, Глэдис солгала и сказала, что это ее отец. В тот момент он полностью завладел воображением Мэрилин, несмотря на то, что был просто человеком с фотографии. «Это было просто замечательно — иметь отца, иметь возможность смотреть на его портрет и знать, что я его дочь, — вспоминала она много лет спустя. — Это была замечательная фотография. Он был изображен в шляпе набекрень. Его глаза лучились улыбкой, и у него были тонкие усики, как у Кларка Гейбла. Я смотрела на фотографию, и у меня теплело на душе». Мэрилин вспоминает, что время, когда она смотрела на эту фотографию, было «моим первым счастливым моментом». Она сказала, что провела много ночей, мечтая о нем и фантазируя о том, каким бы он был, если бы вдруг появился в ее жизни.

Теперь человек, с которым было связано столько фантазий Мэрилин, ушел. Джаспер был единственным родителем Бернис. Самое большое, что Мэрилин могла сделать, сострадая потере Бернис, — это спрятать свои противоречивые чувства к Джасперу в глубине сердца, рядом со всеми другими, столь же двойственными чувствами, которые она испытывала к своим родителям.

Вскоре после его смерти власти Пайнвилля, штат Кентукки, заметили, что он был записан в свидетельстве о рождении Мэрилин как ее отец. Это дало им повод обратиться к кинозвезде. Адвокаты штата Кентукки приставали к Мэрилин в течение многих месяцев, интересуясь, не желает ли она получить долю из скудного наследства Джаспера. Они донимали ее до тех пор, пока она сама через своего поверенного не заявила, что не имеет никакого интереса к его наследству. В то же время Мэрилин наняла крепкую женщину в больших круглых очках, очень доброжелательную, по имени Инес Мельсон, чтобы та вела ее дела. Она дала ей указания регулярно посылать деньги Глэдис, хотя это было довольно трудной задачей, потому что отслеживать местонахождение Глэдис было нелегко. Хотя Глэдис подала на развод с Джоном Эли, она, по слухам, все еще жила с ним и они вместе колесили по стране.

Однажды вечером Глэдис позвонила Мэрилин. Она звонила издалека, хотя Мэрилин не смогла понять, откуда именно. Глэдис сказала, что не хочет, чтобы ее искали, что Мэрилин и Бернис «подвели ее», что они обе «очень, очень плохие дочери». Затем Глэдис начала шумно разглагольствовать о том, как она любила Мэрилин и что она бросила ее только потому, что на этом настояла ее собственная мать — Делла. Она хотела знать, как долго еще Мэрилин собирается держать на нее зло. Потом она сказала, что, когда Мэрилин было всего несколько лет, она подхватила «лающий кашель» у своего молочного брата Лестера и что она (Глэдис) переехала в дом Иды Болендер и нянчилась с Нормой Джин, пока та не выздоровела. «Я жила тогда с тобой целый месяц, — заявила она Мэрилин. — А ты даже никогда не поблагодарила меня за это». Мэрилин смутно помнила, что Ида рассказывала ей о чем-то похожем, но она совершенно не помнила этого случая. Для Глэдис было нетипично вспоминать прошлое. Мэрилин решила, что, возможно, это доказывает некоторое улучшение состояния Глэдис, поскольку демонстрирует прояснение ее памяти. Мэрилин предложила Глэдис как можно скорее вернуться домой, чтобы они смогли обсудить этот случай и, возможно, решить все возникшие вопросы. «Нет, это невозможно, — заявила Глэдис, — потому что есть люди, которые подсказывают мне, что следует делать, и они сказали мне, чтобы я ни за что не возвращалась в Калифорнию. Меня там ожидает серьезная опасность». Болезнь Глэдис снова заявила о себе. В конце этого тревожного телефонного звонка Глэдис предупредила Мэрилин, чтобы та была очень осторожна. «За тобой наблюдают, — сказала она дочери, — поверь мне, Норма Джин». Затем она бросила трубку.

Позднее Мэрилин рассказала Руперту Аллену, что она заставила себя заснуть той ночью — но не прежде, чем убедилась, что все окна плотно зашторены.

Примечания

1. Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.

«Можно входить без стука»

Приблизительно тогда же Мэрилин начала работу над своей самой важной ролью того времени. Хозяин «Фокс» Дэррил Занак, всегда сомневавшийся в перспективности Мэрилин Монро, не был готов поручить ей ведущие роли в фильмах класса «А». Он продолжал подыскивать для нее более скромные проекты с меньшим бюджетом. Он требовал, чтобы она прошла пробы для фильма «Можно входить без стука» со следующим сюжетом: Нелл Форбс недавно вышла из психиатрической лечебницы. Ее дядя (Элайша-Кук младший), лифтер в гостинице, где происходит действие, устраивает ее поработать няней, в то время как богатые родители ребенка, Питер и Рут Джонс (Джим Бэкас и Лерин Таттл), обедают. Одетая в сексуальный пеньюар, принадлежащий госпоже Джонс, надев ее драгоценности и надушившись ее духами, Нелл, погруженная в себя, начинает извиваться в медленном танце, соблазняя циничного пилота, Джеда Тауэрса (Ричард Видмарк), который занимает комнату, выходящую окнами во двор и расположенную напротив. Джед выясняет номер ее комнаты и стучит в дверь. Нелл предлагает ему войти и создает ситуацию, которая скоро станет опасной. Нелл то угрожает выброситься из окна, то обещает убить свою маленькую подопечную, Бани (Донна Коркоран), которая уже не спит и сильно напугана. Энн Банкрофт целый год снималась в телевизионных программах и теперь дебютировала в игровом фильме в роли Лин Лесли, певички в ночном клубе гостиницы, бывшей подружки Джеда.