Чтение онлайн

Между машинами снова появилась волна отступающих солдат. Вековые деревья, росшие по обочине дороги, почти сплелись в вышине своими пышными кронами. В Муасси настоящее столпотворение, на дороге — пробка. Немецкие танки, прилепившись к домам, повернули свои орудия на юго-запад.

— Так много танков я не видел никогда в жизни. Может, это резерв группы армий «Б» или же самого командования «Запад»? — произнес Тиль.

— Может быть, их сюда направил сам фюрер, — заметил обер-ефрейтор.

— А-а, о чем только не болтают солдаты!

— Солдаты совсем недавно утверждали, что на берегах Па-де-Кале вот уже которую неделю стоит целая армия в полной боевой готовности в ожидании, что настоящее вторжение произойдет в самой узкой части пролива, и именно поэтому наше командование не собиралось снимать эту армию и перебрасывать ее на другой участок.

Тиль кивнул и сказал:

— В пятнадцатой армии, стоявшей западнее и восточнее Гавра, не так уж много дивизий, да и те были слишком поздно переброшены в Нормандию.

— Кто знает, как бы сегодня на нас из-за этих резервов еще кто-нибудь не устроил засады?

В душе Тиль должен был признаться, что за последние дни он сам не раз задавал себе этот вопрос и искал на него ответ.

Обер-ефрейтор склонился над баранкой, а потом произнес:

— Разрешите вам представиться, господин лейтенант, — Фриц Фаренкрог.

— Тиль… Посмотрите-ка, что делается вокруг!

Всюду стояли подбитые, изуродованные или же брошенные машины.

— Франция, кажется, меняет военных хозяев, — как бы вскользь заметил Фаренкрог.

Тиль с любопытством разглядывал опознавательные знаки различных частей. В голове промелькнула мысль о том, что он еще сможет разыскать тягач, на который погрузил раненого Рорбека. Наискосок стояло здание мэрии.

— Пойду послушаю, что там говорят. Может, здесь кто-то держит в руках нить Ариадны.

— Да здравствует школьное образование, господин лейтенант! Оно в жизни всегда может пригодиться, даже тогда, когда ты находишься в котле.

— Да что вы говорите! — Тиль с любопытством посмотрел на обер-ефрейтора, который улыбался во весь рот. На нем было новое обмундирование, на груди ни орденов, ни медалей.

— Нет, это не мои слова, а моего учителя. Во всяком случае, я жду господина лейтенанта.

Тиль вставил в автомат новый магазин, а когда оглянулся, то увидел, что странный шофер все еще улыбался.

Фриц Фаренкрог был родом из Лейпцига, где он работал печатником. Свою профессию Фриц любил и считал очень важной. Он хорошо знал свое дело, мог работать на ротационной машине, а еще лучше печатал различные иллюстрации. Однако по ночам ему часто приходилось простаивать не за машиной, а за примитивным ручным станком, на котором немецкие коммунисты печатали различные пропагандистские листовки и лозунги КПГ, которые утром уже были расклеены на стенах старой мэрии, в коридорах вокзала или же из рук в руки передавались студентами университета. Во всех этих листовках КПГ призывала к свержению гитлеровского режима.

Весной 1943 года, когда 6-я гитлеровская армия нашла свой бесславный конец под Сталинградом, когда всем стало ясно, что в ходе войны наступил коренной перелом, дальнейшее его пребывание на нелегальном положении стало невозможным, и его перевели в инженерную часть. Поскольку Фаренкрог получил до войны хорошее образование, его вскоре перевели в строительный батальон, расквартированный в окрестностях Парижа. Фриц был очень огорчен этим переводом с советско-германского фронта, где он при случае хотел перейти на сторону русских — своих братьев по классу.

В ноябре он узнал о создании Национального комитета «Свободная Германия». Фриц стал искать связи с кем-нибудь из этого комитета. Группы этого комитета находились и на западном фронте и действовали в тесном контакте с французскими патриотами, подвергаясь постоянным опасностям. Они занимались доставкой оружия, боеприпасов, проводили различные вооруженные акции. Фриц и здесь имел возможность применить свои профессиональные навыки: он печатал лозунги и листовки примерно такого содержания: «Германский солдат, перед тобой выбор: мир или гибель!» Фриц все чаще и чаще стал задумываться над тем, что же ждет Германию в будущем.

Тиль стал расспрашивать офицеров и солдат, но никто из них толком ничего не знал о создавшемся положении. Говорили, что в двух километрах юго-восточнее Шамбуа танки противника поставили твердый заслон. Лейтенант решил зайти в здание мэрии.

Майора с Рыцарским крестом на груди окружили офицеры в различных званиях. На вошедшего лейтенанта никто не обратил внимания. Майор объяснял обстановку, но нового в его словах ничего не было. Рядом с ним сидел радист, который все время пытался с кем-то связаться по рации. Наконец после многочисленных попыток ему это удалось.

«Как приятно, наверное, радисту в невообразимом хаосе эфира поймать наконец нужную радиостанцию», — подумал Тиль.

— Я «Селезень». Я «Селезень». Вызываю «Подвязку». Как меня слышите? Прием! — передал он в офир, переходя на прием.

— Я «Подвязка». Я «Подвязка». Вас слышу!

— Что у вас случилось?

— Находимся юго-восточнее населенного пункта Сент Ламбер. Правый берег пока еще противником не занят. Прием!

В приемнике что-то затрещало, засвистело.

— Вас понял, «Подвязка». Подождите минутку!

И радист выжидающе посмотрел на майора.

— Продолжать разведку, о результатах доложить через десять минут!

«Селезень» передал «Подвязке» указания майора.

Майор занялся картой.

— У нас, господа, имеется одна-единственная возможность! — Карандаш майора с Рыцарским крестом заскользил по дороге от населенного пункта Муасси на северо-запад. — Выступим в десять часов сорок минут, танкам обеспечить отход. Двигаться с увеличенными интервалами. Я жду сообщения от наших разведчиков.

«Это уже кое-что конкретное, — подумал Тиль. — Рыцарский крест на груди, прусская аккуратность, даже в окопах… Если противника нет юго-восточнее Сент Ламбера, необходимо немедленно ехать в том направлении, так как через полчаса ситуация может резко измениться».

Лейтенант вышел из здания на улицу, залитую солнцем. Заметив на окраине развевающийся флаг Красного Креста, Тиль быстро зашагал туда.

Медицинский пункт разместился в просторном крестьянском каменном доме. У двери дома стоял санитар-фельдфебель и в бинокль наблюдал за пустынной дорогой, которая вела на юго-восток.