Чтение онлайн

– А теперь пора убираться… – Ребекка перегнулась вперед, вырвала короб жесткого диска и сунула Карлосу. – Подарок от меня. Не надо оставлять наши рожи где попало.

В спешке он забыл, что полицейские машины оборудованы скрытыми камерами. Если бы не Ребекка, его физиономию вечером крутили бы во всех новостях. Прощай антикварные консультации.

Ребекка выбралась из машины, отдала салют, как заправский вояка, и исчезла среди деревьев. На всякий случай Карлос протер баранку и рукоятку переключателя скоростей. Хотя на них густой слой чужих отпечатков.

Он прошел сквозь парк и вышел около улицы Яношеги. Мимо него в сторону особняков пронеслись полицейские патрули, поливая разноцветными бликами.

Карлос подумал, что ему тоже надо спешить.

9 мая, понедельник

Будапешт, район улицы Мартон

16.12 (GMT+1)

Основательность господина Ройтмана была хорошо известна. Авторитет он зарабатывал долго и упорно. Настолько упорно, что заработал кличку Яша-Полпроцента, или просто – Полпроцента. Его бизнес был не так прост, как казалось. Официально господин Ройтман владел небольшим антикварным ломбардом. У него можно было заложить обручальное кольцо, фамильные драгоценности и даже корону, если бы захудалому монарху потребовались деньги, чтобы осчастливить свой народ. Как принято у ростовщиков, Полпроцента оценивал вещи в десятую часть стоимости, обратно возвращал втридорога. Но клиенты не заканчивались. Потому что он не спрашивал, откуда взялась вещица.

Краденое было крохотной частью того, что хранилось в витринах. Драгоценности из любых металлов, с любыми камнями – от стекляшек до брильянтов, кольца, брошки, цепочки, подвески густым слоем покрывали прилавки. Редкий турист, завернув в лавку, оставался равнодушным к такому изобилию. Туристов Полпроцента любил. Они всегда покупали самый залежалый, самый дешевый товар и навсегда исчезали с настоящим венгерским сувениром.

Туристы и заклады были крохотной частью деловых интересов Полпроцента. Настоящие деньги он зарабатывал так, чтобы не платить грабительские налоги.

Если кому-то надо было передержать ценную вещь, а сдавать в банк или хранить у себя было опасно, эту вещь несли в ломбард Полпроцента. За полпроцента от стоимости, которую угадывал по размеру упаковки, он принимал и хранил вещь, сколько надо. Не было случая, чтобы вещь не возвращалась. Через него совершались сделки вслепую. Один человек оставляя нечто завернутое и уходил. Появлялся другой человек, который оставляя прямоугольную упаковку в целлофане и тоже уходил. После чего возвращался первый и забирал оставленное. Стороны были довольны. Полпроцента получал с каждого и никогда не спрашивал, что приносили на хранение. Работал он с теми, кого знал лично. Или с теми, кого рекомендовали.

Полпроцента проводил очередного клиента из кладовки. Толстяк в рокерской жилетке и штанах вонял нестираной футболкой.

– Сколько с меня?

– Ну, так чтобы не обидеть вас, Гёза, так давайте тысячу.

– Форинтов? Устраивает… – толстяк полез в карман.

– Что вы, Гёза, кто говорит о форинтах? Конечно же, евро.

– Яша, ты сдурел?

Гёза хоть и выражал недовольство, но агрессии не проявлял. На такой случай у Полпроцента было трое охранников, один вид которых отбивал охоту создавать проблемы. Но и без торга клиент – не клиент.

– А как иначе, Гёза?

– Хорошо, давай двести, и по рукам.

– Какие двести! – Полпроцента трагически вскинул руки. – Такого размера! Такая вещь! Девятьсот, не меньше.

– Слушай, я тебе так скажу: это грабеж. Даю триста.

– Триста – это я называю грабеж! Восемьсот и ни слова больше, Гёза!

– Я этого не слышал. Четыреста – или я ухожу в другое место.

– Идите, куда хотите, Гёза! Семьсот – или уйду я!

На жесткую торговлю охранник взирали с полным спокойствием. Такие скандалы всегда заканчивались к взаимному удовольствию сторон.

Гёза почесал затылок.

– Ладно, только из уважения. Пятьсот – и точка. Больше не могу, честно, – он протянул руку.

Полпроцента всегда тонко чувствовал, когда клиент называл цену, которую действительно готов заплатить. Дальше торговаться не имело смысла. Печально кивнув, он пожал мясистую ладонь дурно пахнущего человека. Контракт был заключен. Пять синих купюр перебрались из рокерской жилетки в его карман.

– Мой человек заглянет на днях. Запомни его хорошенько, – Гёза показал экран смартфона со снимком анфас.

Полпроцента изучил внимательно. Лицо простое, европейское. Он запомнил так надежно, что мог бы поздороваться на улице. Если бы встретил.

– Больше ничего? – некоторые клиенты любили оставить пароли. На удивление одинаковые.

– Ничего, – ответил Гёза. – Только человека не перепутай.

Это можно было расценить как грубость. Чтобы Полпроцента перепутал человека и отдал сохраняемое не тому? Да за кого его принимают!

На прощание Гёза крепко хлопнул его по плечу.

– Яша, надеюсь на твою память. Смотри в оба, кому отдаешь…

9 мая, понедельник

VI округ Будапешта, улица Изабелла

18.24 (GMT+1)

Ошибку труднее всего не повторить. Карлос так же верно знал, что сейчас надо отправиться к другой тетушке Шандора, как и то, что делать этого нельзя. Дама, старшая в семье, жила в большом старинном доме в центре Будапешта. Этот район он знал как свои пять пальцев: выбраться из каменного мешка будет невозможно. За каждым углом могут дежурить полицейские патрули, кругом камеры наружного наблюдения. Повторить героическое отступление не получится. Чтобы потянуть время, Карлос сел на желтый трамвай.

Сведений о госпоже Котани удалось найти чрезвычайно мало. Она давно овдовела, жила на пенсию, которую оставил муж, инженер-строитель, двое детей выросли и разъехались. Скорее всего, госпожа Котани прожила тихую жизнь домохозяйки. Вряд ли у нее были политические взгляды. Про партийную принадлежность ее мужа ничего не было известно.

Трамвай добрался до остановки, на которой надо выходить или ехать дальше. Вышли одни пассажиры, зашли другие, Карлос стоял у открытых дверей. Вежливый голос в динамике предупредил, что двери закрываются. Он заставил себя спрыгнуть на тротуар. За спиной хлопнули дверцы. Вагон позвонил и тронулся. Оставалось пройти квартал. Карлос привычно выбрал большую дугу. Он дважды прошел мимо дома. Сначала по противоположной стороне, чтобы издалека оценить обстановку, на обратном пути – рядом с парадной.

– Таранга!

Квартиру на домофоне он выбрал наугад. Женский голос спросил: «Кто там?». Карлос назвался газовой службой, проверка домового счетчика. Дверной замок ответил гостеприимным звуком. Карлос вошел и быстро закрыл за собой дверь. Лестница с широкими проемами огибала лифт. Он поднимался, прижимаясь к стене, глядя вверх. Площадки этажей обходил по периметру, как можно ближе к дверям. Перед последним, шестым этажом, задержался. Карлос осторожно дошел до ступеньки, с которой его трудно было заметить, а он мог видеть низ двери.