Чтение онлайн

Я кивнул Гонорию и, взяв большой бокал вина, нашел свободное место: огромный диван, заваленный такими же огромными подушками, и шелковое покрывало. Упав на диван, я принялся постепенно отпивать вино из бокала. Вокруг был шум: общались люди, звенели бокалы, стучала и билась посуда, слышен топот ног и смех гостей. Чтоб меня Сатурн… сколько здесь людей! Неужели в Риме считается нормальным такое устраивать? Я подобного никогда и нигде не видел. Столько веселья, радости, наслаждения. А ведь где-то на границе смерть, боль и слезы. Еще полгода назад я мог в любое мгновение быть убитым дикарем, жил в деревянном «штабе», следил со стены форма за порядком и ел все, что давали, а не то, что хотел. А теперь? Я в роскоши. Я в безопасности. Я в самой лучшей жизни, о таком мне даже и не снилось. Но к лучшему ли это? Роскошь развращает, абсолютная роскошь развращает абсолютно. Не потому ли наша цивилизация терпит бедствие? Раньше, когда наша власть ограничивалась одним лишь Апеннинским полуостровом, мы всегда были наготове, нам было не до веселья, мы были всегда в боях и сражениях. Воин перестанет биться, тогда, когда кубок с вином или мешочек с золотом станет тяжелее его оружия. Чем дальше и величественнее длится наша история, тем тяжелее становится мешочек и больше наполняется кубок. В тяжелые времена появляются талантливые люди. Но где сейчас этот человек? Почему он не пришел? Неужели это конец? Нашей цивилизации пришло время уступить свое место другим. Что делать? Мне кажется, что уже поздно что-то делать. Остается лишь смириться, принять все как есть. Люди, окружающие меня, и император беззаботно предаются веселью и похоти, им не до войн и политики. Они не могут или не хотят понять, что скоро всего этого не станет. Тот, кто займет наше место, пожжет наши поля и села, разрушит наши города и наследие, убьет наших близких и нас самих. Это будет скоро, ведь все катится в никуда, римский мир будет полностью уничтожен. Вокруг ты почувствуешь лишь смерть, почуешь в воздухе запах дыма и крови, услышишь стоны умирающих и страдающих. Варвары уже близко, и они не пощадят никого… От мыслей меня отвлекли две подошедшие римлянки: одна из них была блондинкой, высокого роста и пышной грудью. Вторая была с каштановым цветом волос, веснушчатая, среднего роста. Обеих объединяли определенные элементы: ровные, правильные черты лица, богато одеты с дорогими украшениями. Они выглядели весьма веселыми, с хорошим и, я бы сказал, кокетливым настроением.

– Это ты тот самый Квинт? Друг императора. Можем ли мы к тебе подсесть и с удовольствием провести время? Места вроде много, а вот желание…

Весьма неожиданно. Хочет, но стесняется, отводит свои зеленые глаза. Каштанка, так я назвал вторую, стоит чуть позади и делает безучастный вид, хотя тоже весьма заинтересована происходящим и самой беседой.

– Я был бы не против, красотки, присаживайтесь.

Римлянки скромно, но уверенно подсели ко мне, но смелой и разговорчивой из них двоих была блондинка.

– Вы знаете мое имя, но я не знаю ваши имена. Особенно твоей стеснительной подружки.

Каштанка немного покраснела и мило посмеялась.

– Ой, Квинт, извините. Меня зовут Ливия Друза. Прошу простить меня за мою невежливость.

– Ничего страшного. Разговаривайте со мной на «ты», милые дамы. А тебя как зовут? Расскажите о себе вообще.

После моей фразы они переглянулись и приветливо улыбнулись. Стеснительная каштанка стала более открытой и настроенной для разговора.

– А меня зовут Поппея Ульпия. Мы дочери богатых сенаторов. Наши родители остались дома, а мы пришли на праздник, ведь почти никогда их не пропускаем. Квинт, а это правда, что ты разгромил тысячи варваров своей рукой лично?

– Кто же тебе такое сказал? Не тысячи, но очень много.

Ульпия мягко поводила ладонью по моей руке

– Какая сильная рука. Мне кажется, что она сразила десятки тысяч варваров

Неожиданно. Она так очарованно смотрит на мою руку и гладит ее. А этот взгляд. Он такой голодный…

– Тебе настолько сильно нравится, Ульпия?

Очнувшись, она резко одернула руку от меня и, засмущавшись, покраснела.

– Ой, прости, Квинт. Не знаю, чего это я так.

– Ничего страшного. Не хотите вина?

Обе девушки оживленно закивали, и я достал еще пару бокалов с большой бутылкой вина, которая стояла возле дивана. Я налил в них вино и наполнил свой бокал тоже. Девушки взяли бокалы. Каштановая Ливия явно оживилась.

– За новое знакомство, полагаю?

– Да, почему бы и нет.

После этого мы осушили треть бокала. Девушки постепенно раскрепощались, на лицах начала появляться пьяная улыбка.

– Прекрасное вино.

– Не менее прекрасное как ты, Ульпия.

В глазах Ульпии после моей фразы блеснул огонек. Она, прикусив губу, провела пальцами по моему предплечью.

– Спасибо за комплимент, Квинт, очень приятно.

Какое-то время мы все вместе пили и разговаривали, они рассказывали о жизни в Риме и Лации, а я о своих походах и битвах. И, что самое интересное, обе оказывали мне знаки внимания, хотя Поппея Ульпия была явно более активной. В один момент Ливия отошла к важным знакомым, а я с Ульпией остался наедине. Поппея взяла в руки бокал и подняла его напротив наших лиц.

– Ты также прозрачен как этот бокал, Квинт. Я прекрасно вижу тебя насквозь. В том числе и то, чего ты хочешь.

– А ты самоуверенна. Хочешь ли ты?

– Невероятно хочу. Здесь есть личная комната моей семьи, которая сейчас пустует. Идем туда за мной.

Ульпия встала и, мягко взяв меня за руку, повела за собой. По пути встречались толпы людей, небольшие группки, одиночки, которые так же развлекались и пили. Мероприятие начинает набирать обороты, люди в пьяном угаре и сексуальной похоти забывают о своих бедах, но ведь это все временно. Опомнившись, все проблемы к ним вернутся. Что тогда? Снова пить и трахаться? И так по кругу? Почему бы просто не решить проблемы? Именно поэтому Империя падает прямиком в пропасть. Кубки переполнены, вино переливается через края; карманы и мешки полны золота, оно высыпается на землю; воевать никто не хочет, ведь с таким богатством даже смерть вызовет отвращение. Защищать ни стены города, ни границы уже некому. Поппея повела меня в красиво обустроенную комнатку. Весьма просторное и украшенное роскошью помещение дополняла большая кровать. Ульпия нежно положила руки на мои плечи и прижалась губами к уху.

– Сделай это. Не щади меня.

Этой фразы было достаточно, чтобы разжечь во мне пламя похоти. Я вцепился губами ей в шею и руками в ягодицы. Ульпия обвила мою спину руками и приоткрыла рот, издавая тихие стоны. Я задрал ее платье до живота и, приподняв ее за бедра, посадил на тумбочку. Спустив платье с плеч, я взял в ладонь ее ровную, упругую грудь. Чувствуя ее дыхание, я вошел к нее и начал постепенно разгоняться, заставляя стонать громче и громче. В самый разгар в дверь кто-то постучал.

– Чтоб меня, ну кто там!?

– Успокойся, Квинт, все нормально.

Ульпия подошла к двери и что-то спросила. Получив ответ, она открыла дверь и в комнату вошла Ливия.

– Не спеши, Квинт. Ты не пуГайся. Просто нам с Ливией вдвоем как-то привычнее. Или ты против, чтобы она составила нам компанию? Все же мне кажется, что нет.

Ульпия все также полуголая, повела Ливию к кровати. Она подмигнула мне и поманила пальцем за собой. Дойдя до кровати, Ульпия легла на нее спиной и притянула к себе Ливию. Они слились в страстном поцелуе, водя по телам друг друга руками.

– Ну же, Квинт, – Ливия повернула ко мне голову, – ты так и останешься стоять, не принимая участие?

Она задрала платье и шлепнула себя по ягодицам. Безусловно, так просто стоять и смотреть я не мог, надо было вмешаться. Я, шлепнув ее по ягодицам и схватившись руками за бедра, вошел в нее и начал иметь как дешевых проституток. Звуки их поцелуев смешивались со стонами Ливии. Я трахал их по очереди, стоны разрывали комнату, дыхание заполонило помещение воздухом. Это продолжалось весьма долго, ведь когда мы вышли из комнаты, была уже глубокая ночь, а в зале половина гостей была пьяна. Ливия и Ульпия вышли уставшие, весело обсуждая что-то свое. Мы разошлись в разные стороны. Они были хороши, но только на раз. Я рад, что больше не буду иметь с ними дел. Мысленно попрощавшись с гостями и императором, я вышел из дворца и пошел по ночному Риму, наслаждаясь холодным воздухом и стуком калиг о брусчатку. Как же этот город прекрасен. Он – результат многовекового труда римской цивилизации. О, эти статуи, храмы, виллы, стены. Как они все великолепны! Лицо нашего народа, сердце нашей нации, символ нашей власти, сосредоточие всего нашего культурного потенциала. И это все в одном лишь городе. Почему никто из жителей ей не бережет и не ценит? Римляне веселятся на пирах, праздниках, но когда нагрянет беда, то никто из них не возьмется за оружие и не встанет на стену, чтобы защитить свой город. Даже сам император в опасности. Его гвардия – это алчные, скупые и жадные лицемеры. Тот, кто предложит больше – будет императором. Все катится в пропасть… Чтобы быстрее дойти до дома, я решил скоротать путь через переулки. Богатый район постепенно сменился бедным, дома стали более обветшалыми и старыми. Казалось бы, Рим – великий город, но даже в нем есть сильный контраст между богатыми и бедными районами. Мертвенная тишина царит в округе, если не считать лай собак и карканье ворон где-то вдалеке. Но неожиданно, зайдя в очередной переулок, я встретил молодую римлянку и двух бандитов, которые прижали ее к стене, приставив нож к горлу. Она была крайне напугана, но, боясь расправы, не стала кричать. Однако, увидев меня, она оживилась и закричала, прося о помощи. Бандит ударил ее ладонью по лицу, после чего они вдвоем обратили внимание на меня.

– Это кто у нас по ночам не спит? Еще и чужие секреты подслушиваешь. Очень нехорошо, надо решить этот вопрос.

Бандит покрутил в руках нож и устремился на меня. Но он не знал, что мой верный пугио всегда со мной. Глупец замахнулся, но я схватил его руку и, вытащив из-под одежды клинок, нанес серию ударов в живот и грудь. Дабы не потерять преимущество, я быстро подбежал ко второму разбойнику и полоснул пугио по шее. Оба злодея замертво упали и утонули в луже собственной крови. Я вытер пугио об одежду одного из них и спрятал его обратно под тогу. Девушка была крайне напугана: она закрылась руками и вжалась в стену, а на мои прикосновения отвечала дрожью и плаксивым стоном.