Чтение онлайн

– Видишь? – спросил он мать. – Пошли. Туда!

– Осторожно! – прошептала Клэр.

Но он уже бежал – сперва вниз, затем вновь вверх по склону. Люк уже прекрасно все видел – и теперь ловко перепрыгивал через заросли колючек. Подбежав к основанию ствола того самого дерева, он с теплым чувством победы у сердца стал дожидаться мать.

* * *

«Люди никогда не смотрят наверх, – подумала Клэр. – Ну, есть такая хитрость – если надо от кого-то спрятаться, лучше всего наверху». Проверить эту народную мудрость ей предстояло, поставив на кон свою и Люка жизни. Ключи от машины остались на лежащей на кухонном столе книге – без хлопот убраться отсюда им все-таки не удастся. Разве что на время спрятаться.

«Ну, и это уже неплохо, – подумала она. – Все же лучше, чем всю ночь брести, спотыкаясь, по темному лесу в компании восьмилетнего мальчика, с грудничком на руках. Можно было, конечно, идти по дороге, но там они на добрую четверть мили окажутся как на простреле – тем более в лунную ночь. И по пути к дороге пришлось бы снова огибать дом».

Дом, занятый страшными врагами.

Ну нет, без крайней нужды она и на пушечный выстрел к нему не подойдет.

Оставалось уповать на деревянный настил.

У настила было и еще одно преимущество – сквозь листву деревьев поверх холмов с него будут видны все дорожные огни. Дистанция приличная – но, если кто-то прокатится мимо, они это заметят заранее, и даже успеют спуститься.

Клэр молила Бога, чтобы так и случилось. У нее были на то определенные основания. Убегая по поросшему травой полю, она краем глаза заметила, как к дому действительно подкатила какая-то машина. Она даже на несколько секунд остановила Люка и всмотрелась, надеясь, что подъехавшие привезут помощь. Ведь иначе и быть не могло, верно?..

Машина с ревом умчалась обратно.

Стивен? Не исключено. Как раз сейчас он и должен был подъехать.

Да кто бы это ни был – все равно уже уехал. В этом она убедилась, когда услышала удаляющийся рокот мотора. Может, хоть в полицию этот трус сообщит...

– Ложись, – шепнула она сыну. – Ложись посередке. Настил широкий – думаю, нас не заметят снизу. И постарайся особо не трепыхаться.

Люк сделал так, как сказала ему мать.

Держа на руках Мелиссу, наконец уснувшую – слава богу, ночь выдалась теплой и спокойной, – Клэр затаилась сама. Лежа на настиле, она смотрела ввысь, пытаясь вытеснить из своего сознания нагромождение мучивших ее звуков и образов.

Даже сейчас, в такую ночь, вид звезд умиротворял. Если попытаться, можно даже представить себе, как дети мирно и тихо лежат, спят и видят сны, такие далекие от мира взрослых...

Ей было интересно, о чем думает Люк. Что он видит в этих звездах?

Эми рассказывала, что до них дом принадлежал доктору и его жене. У четы было по меньшей мере двое детей, и после смерти мужа вдова жила там с одним из них. Наверное, детям этот настил и поставили. Нынче-то они такие же взрослые, как Клэр, если не старше.

Как только она подумала об Эми, в голове снова зазвучали ее крики... но Клэр тут же вытолкнула эти фантомные звуки за пределы разума, оттеснила прочь.

Если все будет складываться нормально, они смогут переночевать тут. Утром слезут вниз и выйдут на дорогу – если горизонт будет чист.

«Все так и будет, – попробовала заверить себя Клэр. – Все будет хорошо».

Единственная проблема, все еще донимавшая ее и не дававшая рукам окончательно избавиться от противной дрожи, заключалась в том, что она чувствовала себя полностью изолированной от остального мира. Все они были отрезаны от него.

Почти как... в ловушке.

И вниз был только один путь.

В памяти всплыл один эпизод, наполнивший ее леденящим страхом.

Когда Клэр была девочкой, ее дядя имел на окраине Нью-Йорка молочную ферму. Дядя был крепким, крупным мужчиной, ростом больше шести футов. С детьми он бывал довольно крут и к тому же обладал довольно своеобразным чувством юмора. Если ты девочка, то он, бывало, возьмет тебя на руки и начинает тискать и тереться своей двухдневной щетиной о твою нежную щеку, пока у тебя на глазах не появляются слезы; а если мальчик, то так сожмет тебе руку, что аж кости захрустят – естественно, с тем же финалом.

Клэр тогда было девять или десять лет, а ее брату Адаму – около двенадцати. Как-то вечером дядя пригласил всех поохотиться на енота. Ее отец воспитывался в Бостоне, был типичным горожанином и никогда не бывал на такой охоте, так что мигом воодушевился. Девочек не взяли, но Адаму разрешили пойти со взрослыми.

Позже он рассказывал, что все это звучало так волнующе – бежать по темному лесу за лающими в отдалении собаками. Впечатлений ему перепало порядочно. Как только псы загнали енота, дядя вручил ему винтовку двадцать второго калибра и велел стрелять.

Ее брат был неплохим стрелком. У него самого была точно такая же винтовка, и он регулярно тренировался в местном тире. Адам глянул туда, где съежился енот, и увидел его не далее чем в пятнадцати футах от себя – насмерть перепуганный и вконец вымотанный зверек сидел в корнях дерева у самого основания ствола, похожий на большой меховой шар. В такую мишень попал бы и куда более слабый, чем Адам, стрелок, тем более что енота со всех сторон окружили обезумевшие от ярости псы – подпрыгивающие от возбуждения и щелкающие зубами. Им не терпелось достать дичь, вытащить на открытое место.

Брат посмотрел на енота еще раз – и стрелять наотрез отказался.

Дядя тогда рассмеялся, посмотрел на него и спросил, в чем дело.

– Боишься промахнуться, что ли? – уточнил он тогда.

Брат покачал головой и сказал – нет, тут не промажешь, с такого расстояния никто бы не промазал. Дядя тогда даже удивился и спросил, что неужели бы он и в самую голову еноту угодил, прямо промеж глаз?

– Да, – сказал Адам, – и это можно устроить. Но я не хочу. Он же... беззащитен.

Позже он сказал, что это была не охота, а самая настоящая казнь. Он тогда еще посмотрел на своего отца, словно ища у него поддержки. Но отец относился ко всему как к одной из сторон сельской жизни – к чему-то, через что городской человек просто обязан пройти, – и предпочел не вмешиваться, не занимать чью-либо сторону.

И дядя это заметил. Он тогда улыбнулся и сказал Адаму:

– Знаешь, парень... не тяни резину и пристрели-ка добычу. Но точно так, как сказал – промеж глаз. Если не сделаешь – я перешибу ему пулей хребет и оставлю на растерзание псам. В любом случае ему не жить – так что сам выбирай.

Брат тогда выстрелил. И с тех пор никогда больше не ходил на охоту.

Много лет спустя дядя умер от рака. Умирал он долго и мучительно, о чем рассказала Адаму Клэр. Ни он, ни она не могли заставить себя сожалеть о его смерти.