Чтение онлайн

– Не буду я ничего рассказывать, – буркнул Крис. – Хочешь ехать – езжай, я тебя не держу.

– Крис!

Но Вайс, не оборачиваясь, зашел в подъезд, перепрыгивая через ступени, дошел до второго этажа и позвонил в дверь. Когда удивленная фрау Вайс открыла, парень молча вошел и сразу ушел в комнату, заперев дверь. Надев наушники, он закрыл глаза. Сквозь сон ему показалось, что в дверь стучали, но парень лишь отвернулся к стене. Сегодня он обойдется и без нотаций.

Несколько дней друзья не разговаривали. Крис отсел от Салли, на переменах демонстративно затыкал уши наушниками, выбегал из кабинета первым и даже не смотрел в сторону Крауза. Впрочем, тот, казалось, был не сильно расстроен: он общался со всеми, как обычно, улыбался девчонкам, смеялся с приятелями, а после уроков громко объявлял, что ему пора постигать загадочный русский язык, а потому он не может задерживаться. Крис лишь кривился: вот же нарцисс, никак не налюбуется собственной решимостью.

Дома также было тихо. Крис все время сидел в комнате в наушниках, первые два дня он даже запирал дверь. Родители не трогали его: то ли тоже обиделись, то ли делали вид, что все в порядке.

– Конечно, все в порядке, у нас всегда все в порядке, постоянно, никаких проблем, – ворчал под нос Крис, листая фотографии Москвы.

Город притягивал внимание: фото стеклянных высоток сменялись советскими панельными домами, двухэтажные домики восемнадцатого века стояли на фоне современных небоскребов и высокой острой телебашни. Золотые купола церквей, совсем игрушечные, блестели на фоне голубого, без единого облачка, неба, а от фотографий метро захватило дух – настоящие подземные галереи.

Город все сильнее ассоциировался со свободой, с отсутствием ограничений. В нем можно было затеряться, найти новых друзей, пережить катарсис, понять, кто ты и чего стоишь…

И увидит это только Салли…

Ударив подушку кулаком, Крис сел по-турецки на кровати и надулся, но тут же устало опустил голову. Может, попробовать поговорить с матерью еще раз? Но толку никакого, если она сразу сказала «нет», то переубедить ее не получится. Поговорить с отцом? Но он никогда не помогал сыну, а принимал решения жены.

В любом случае сперва нужно извиниться перед Салли. Он совершенно не виноват в том, что родители все еще считают Криса малышом и никуда не отпускают.

Пока Крис решал, стоил ли позвонить, написать или подняться лично (каждый вариант имел как плюсы, так и минусы), в окно тихо постучали. Подойдя к нему, парень увидел тонкую веревку с привязанной к ней запиской. Под свернутой бумажкой висел камень, который и стучал в стекло. Друзья так общались в детстве, когда матерям удавалось разогнать их.

Открыв окно, Крис отвязал лист и развернул его. Салли написал печатными буквами, но его ужасный почерк это не спасло.

«Может, помиримся? Мне надоело дуться. И я скучаю».

Подумав, Крис написал ответ, привязал к веревке и дернул. Послание тут же поехало вверх: Салли ждал ответа. Улыбнувшись, Вайс переодел футболку, накинул сверху толстовку, наскоро пригладил волосы и вышел.

Несмотря на то, что прошло меньше трех минут, Салли уже ждал на площадке. Он улыбнулся другу и протянул руку.

– Ты что, получил способности Флеша? – спросил, подходя, Крис.

– Пришлось, боялся, что ты передумаешь.

– На самом деле, если бы ты подождал несколько минут, я пришел бы извиняться сам.

– Hol'sderTeufel [Чёрт возьми нем.], мне нужен маховик времени!

Парни гуляли по району несколько часов: дошли до футбольного поля, где когда-то занимался Крис, до церкви, которую по воскресеньям пару месяцев посещал Салли, когда влюбился в девочку из хора, обошли вокруг детского сада и начальной школы, даже побродили по русскому кладбищу, расположенному рядом. Салли пытался читать имена и фамилии хотя бы по буквам, но запинался и злился, чем смешил Криса.

– Прочитай это, – прищурившись, Вайс выбирал самые длинные имена с наибольшим количеством незнакомых букв.

Салли остановился, внимательно посмотрел на надпись.

– Ш… у… п, нет, это «р», о… Да я не знаю, хватит издеваться!

– Это практика. Как же ты будешь знакомиться с симпатичными русскими девушками, если не можешь прочитать их буквы? Они откажут тебе.

– Мы как-нибудь договоримся. Я буду общаться жестами.

– Когда будешь ехать на мотоцикле с девушкой, жесты не помогут. Прочитай это слово.

Салли обреченно повернул голову, ожидая увидеть очередную абракадабру, но Крис показывал на слово всего из трех букв.

– Паб, это паб.

– Мы на кладбище, какой паб?

– Не знаю, какой, тут написано «паб».

Вытащив телефон, Крис включил переводчик.

– Сейчас я тебя проверю… Тут написано «раб», балбес.

– Какой еще «раб»?

– «Раб твоих». Чего? Погоди, я перепишу в переводчик.

– Да неважно, пошли уже. Сколько можно призраков тревожить?

Разошлись парни поздно, когда Салли уже позвонила мать. Гуляя по знакомым местам, наполненным воспоминаниями, Крис все сильнее понимал, что будет очень скучать – уже сейчас начал.

Осторожно открыв дверь, Вайс заглянул и удивился, увидел пробивающийся из двери гостиной свет. Обычно родители ложились спать раньше, не ждали его. С другой стороны, пока у него хорошее настроение, он может извиниться. Разуваясь, он уронил кеды, и голоса в комнате тут же стихли. Должно быть, судьба решила намекнуть, что разговора и извинений все равно не избежать.

Приоткрыв дверь, Крис кивнул повернувшимся родителям.

– Привет. Я думал, что вы спите.

Герр Вайс выключил звук у передачи, фрау Вайс выпрямилась и сложила руки на коленях. Крис открыл дверь и неуверенно шагнул внутрь.

– Почему у вас такой вид, будто вы меня съедите?

– Дорогой, я хотела бы поговорить с тобой, – голос Анны сорвался, и она показала на кресло. – Сядь.

– Мы с Анной любим тебя, – отец заговорил, едва Крис сел. – Возможно, это не заметно, но мы правда очень любим тебя и хотим только добра. Ты же наш единственный ребенок, мы очень долго…

– Стоп, – поднял руки Крис. – Если вы хотите поговорить про недавнюю ссору, то я прошу прощения. Я понимаю и…

– Не перебивай меня. Да, это касается и недавней ссоры. Мы с Анной поговорили и…

Герр Вайс потер шею и посмотрел на жену.

– Может, сама скажешь?

Та кивнула, подалась вперед и улыбнулась.

– Дорогой, ты можешь поехать в Москву.

– На каникулы? – сердце пропустило удар.

– Учиться. Мы отпускаем тебя с Салли.

Радостно вскрикнув, Крис сорвался с места и крепко обнял мать. Та вздохнула и смахнула слезинку.

– Я поеду в Россию! В Москву! В красивейшую Москву! С Салли! Ура! Спасибо, спасибо вам! Я вас люблю, обожаю!

– Мы тоже любим тебя, Крис, – герр Вайс похлопал сына по плечу.