Чтение онлайн

Чувствую, как у меня взмокают подмышки. Планшет тоже приходится держать крепче, чтобы он не выскользнул из скользких ладоней.

Рецидив посттравматических симптомов вследствие стресса. Так сказали бы врачи. Всего лишь галлюцинации.

На экране беззвучно двигаются Кэтти и Опал. То ли смеются, то ли орут друг на дружку, не понимаю. Я уже не в состоянии сосредоточиться, воздух камнем застревает в горле.

И вдруг какофония замков так же внезапно, как и началась, прекращается.

Однако в воцарившейся тишине я различаю новый звук. Мягкое «вшух-вшух» — шарканье по ковру. Шаги приближаются. Я так сильно сжимаю планшет, что его края впиваются мне в ладони.

А потом на плечо мне тяжело опускается рука, и я невольно издаю сдавленный крик — скорее, впрочем, жалкий всхлип. Резко вскакиваю с кресла и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто — или что — у меня за спиной.

— Эй-эй! — Кейн с округлившимися глазами вскидывает руки в извинительном жесте. — Прости-прости, не думал тебя напугать. Мне показалось, ты слышишь, как я подхожу.

— Все в порядке, — выдавливаю я и сгибаюсь пополам, пытаясь восстановить дыхание и скрыть краску стыда и унижения, мгновенно залившую мне лицо и шею. — Просто неожиданно. — Ложь.

— Воллер так храпел, что я не смог заснуть. Вот и решил вернуться чуть пораньше. — Он подступает ближе. — Ты уверена, что в порядке?

— В полном, — машинально брякаю я. Еще одна ложь.

— Клэр, — протягивает Кейн мне руку.

Но я не могу ответить ему тем же. Не могу позволить Кейну быть сейчас мягким. Особенно если намерена держать себя в руках. В глазах и без того уже начинает жечь.

Я моргаю, прогоняя слезы, и решительно выпрямляюсь.

— Все в порядке.

Едва заметно киваю на Лурдес, которая уже повернулась в кресле и едва ли не пожирает нас глазами. Через секунду Кейн как будто понимает ситуацию.

— Ладно, — неохотно бурчит он. — Но тебе необходимо отдохнуть. Вы можете идти.

— Никаких одиночек, — качаю я головой.

Впрочем, в этот момент на мостик заходит Нис, за ним плетется и Воллер.

— У нас осталось еще пятнадцать минут! — начинает он с протеста.

— Это у тебя осталось пятнадцать минут, — осаживает его Нис. — Мы с Кейном уже час как проснулись, потому что твой храп что вой сирены! Кэп, — кивает он мне, направляясь к своему месту. Выглядит системщик гораздо лучше. Не огурчик, но лучше.

— В следующий раз поменяемся, — успокаиваю я его. — Воллер подежурит с нами.

— Что, двойная смена? Брось, кэп! — Воллер плюхается в кресло. — Да у меня уже башка трещит!

— Лурдес, ты готова? — спрашиваю я, старательно избегая взгляда Кейна. Девушка немедленно вскакивает:

— Более чем!

Протягиваю старый планшет механику:

— Составила список работ для Ниса, переписала провиант и снова просмотрела видео с Данливи. Ничего не заметила, но…

— Увидимся через шесть часов, Ковалик. Все будет хорошо, — мягко перебивает меня Кейн.

«Это слишком опасно. Я слишком опасна», — вот что я должна ему сказать. Но не говорю. Может, сон мне поможет. Несколько часов отдыха — и все пройдет.

Ага, конечно.

Я не делила ни с кем жилье с самого интерната «Верукса». А до этого жила в одном модуле только с мамой. После интерната поклялась, что никогда не буду жить с кем-то снова, даже во временной командировке. Но сейчас, ради общей безопасности и благополучия, мне предстоит пойти на жертву.

Лурдес держится позади в паре шагов, пока я миную помеченные двери в поисках номера без двойного креста. Пускай мы и извлекли из кают трупы, в самой идее спать там, где кто-то умер — а чаще всего кого-то убили, — есть нечто глубоко зловещее. Поэтому для жилья подходят только номера, где никого не было.

Дверь легко открывается — после обыска мы с Кейном не запирали люксы, помеченные одним крестом, — и, стоит мне переступить порог, автоматически включается свет, и я немедленно вспоминаю, что это за номер.

— О-о-о! — реагирует Лурдес у меня за спиной.

— Ага, здесь жила актриса, — сообщаю я. — Анна какая-то там.

До отключения гравитации жилище наверняка представляло собой живописный бардак из красивых тканей всех цветов и оттенков, со стразами, кармашками и застежками из настоящей кожи и перьями явно неприродного происхождения. Эффектные творения, для описания которых даже слово «платье» не совсем уместно, были художественно разложены на спинке дивана, развешены на дверях гардеробной и манекене, который в данный момент валяется на боку между диваном и комодом.

Теперь же они превратились в беспорядочные разноцветные груды, эдакие крошечные сверкающие горные хребты на кремовом ковре.

По привычке я почти ожидаю, что Нис назовет полное имя Анны и изложит основные сведения о ней, слушая нас, как он всегда делал на ЛИНА. Однако системщик молчит, и чувство одиночества и изолированности чуточку обостряется.

Лурдес взвизгивает от восторга и проходит в комнату, стараясь не наступать на ткани.

— Ты только посмотри! — ахает она, подхватывая с пола мягкое облачко — платье с длинными рукавами, совершенно прозрачное, бледно-розового цвета и отделанное сущим кружевом из кристалликов. Девушка благоговейно раскладывает его на подлокотнике дивана, касаясь одеяния осторожно и даже нежно. — Какая красотища!

— Ага, — улыбаюсь я. В моде я ничегошеньки не смыслю, поскольку большую часть жизни провела в комбинезонах и экипировке «Верукса», однако восхищение девушки заразительно. — Я так понимаю, это только часть какого-то комплекта, да? — Должно же что-то поддеваться внизу… — В противном случае званые ужины здесь наверняка были очень интересными. — Я приподнимаю брови.

Лурдес осуждающе цокает языком.

— У тебя совершенно нет вкуса!

— Не отрицаю.

Девушка склоняет голову набок и с хитрецой добавляет:

— Если только дело не касается мужчин.

— Так, на этом и закончим, — закатываю я глаза.

Затем двигаюсь в другой конец номера, в спальную зону. По пути щелкаю выключателем в ванной. Хоть и чувствую себя дура дурой, но не могу удержаться и заглядываю в помещение.

Внутри стены сияют безупречной белизной, а старомодное джакузи стоит пустым — в точности, как и во время первого нашего с Кейном осмотра. Тот же набор косметических средств — для макияжа и ухода за волосами, названия некоторых мне совершенно ничего не говорят, — валяется на полу, куда бесчисленные баночки и тюбики попадали после включения гравитации.