Чтение онлайн

Зато до меня доносятся шепоты, хотя голосов я не узнаю.

Затем замечаю какое-то движение. Кто-то садится рядом.

— Клэр? — доносится до меня растерянный голос Лурдес.

Мне больно поворачиваться в ее сторону, но я должна увидеть девушку. Должна убедиться, что с ней все в порядке.

У меня перехватывает дыхание В глазах двоится. Я вижу две версии Лурдес. Одна из них поднимается на ноги, не сводя с меня хмурого взгляда. Она произносит:

— Не понимаю…

Как и я. Потому что вторая Лурдес лежит рядом со мной. На глазах у нее повязка, которая, однако, не скрывает расцарапанных щек и пятен запекшейся крови на шее и комбинезоне. Девушка пугающе неподвижна.

Лурдес, которая стоит, какое-то время смотрит сверху вниз на другую, затем переводит взгляд на меня и повторяет:

— Не понимаю.

Поднимает руки к глазам и вонзает в них пальцы.

Я рефлекторно зажмуриваюсь, и шепоты становятся громче, так что в конце концов их смешанный хор напоминает скорее вой ветра, нежели человеческие голоса.

Не обращая внимания на болтающуюся трубку капельницы, отталкиваюсь рукой от пола и медленно принимаю сидячее положение. Голова кружится так, что едва не падаю обратно на пол.

Когда же осмеливаюсь открыть глаза, периферия зрения затянута чернотой, однако Лурдес уже только одна. Та, которая лежит на полу.

Безмолвная. Пустая. Мертвая.

Нет! Я тянусь к ней рукой, однако даже такое незначительное движение оказывается для меня непосильным. Чернота по краям снова начинает наступать, темной водой заливая окружающее пространство. Противостоять ей я не в силах. Меня словно затягивает в бездонную воронку.

А потом… Чернота.

— Это последнее, что я помню, — заканчиваю я и невольно вздрагиваю, ударяясь позвоночником о пластиковую спинку стула, окончательно приходя в себя за столом в комнате отдыха.

Рид и Макс, опутанные паутиной моего рассказа, какое-то время не реагируют. Наконец, младший следователь подается вперед и недоверчиво спрашивает:

— И это все? А как же вы выбрались из…

— Я же сказала! — зыркаю я на него. — Не помню. В самом конце воспоминания становятся… обрывочными.

Строго говоря, эпизод с Лурдес (живой? мертвой? обеими?) — последнее воспоминание, в подлинности которого я твердо убеждена. Во всяком случае, какой-то из версий. Важная оговорка. Этот момент кажется реальным, в отличие от многих других. Остальные как обломки кораблекрушения на поверхности воды. Случайные кусочки перемешанной головоломки, которые, может, сложатся — а может, и нет — во внятную картину, даже если мне удастся собрать их все до единого. Я уже не могу сказать — если когда-либо вообще могла, — какие из этих образов и обрывочных фраз настоящие воспоминания, а какие всего лишь плоды моего травмированного сознания (которому ранение головы уж точно не пошло на пользу) и неведомого воздействия на «Авроре».

Риду Дэрроу и Максу, впрочем, об этом знать незачем. Я и так выложила им все, что они хотели услышать. Насколько было в моих силах.

От долгих речей, препаратов и вспомнившегося ужаса у меня пересохло в глотке. Вдобавок не оставляет ощущение, будто своим рассказом — словами, самим воздухом из легких — я впустила в помещение тьму. Некую сущность, парящую, наблюдающую и выжидающую. До поры до времени.

Сплетаю пальцы на коленях, стискивая их с такой силой, что чувствуются косточки — болезненно, зато ободряюще. Концентрации для столь простого действия требуется больше, чем в здоровом состоянии, но, по крайней мере, я уже не столь заторможена. Действие препаратов потихоньку ослабевает. И от этой мысли меня пронзает страхом. Не уверена, что испытываю желание полностью отдавать себе отчет в происходящем. Уже нет.

Тем не менее свою часть сделки я выполнила и не позволю себе отбыть — как физически, так и психически, — пока не получу обещанного. Мне необходимо знать. Неужели на «Авроре» остался кто-то живой?

Рид ухмыляется.

— Вы, я вижу, помните вполне достаточно, чтобы примешивать призраков и вероятность вмешательства инопланетян.

— Вы просили меня рассказать все, — цежу я Максу. Он оценивающе меня разглядывает, склонив голову набок и поигрывая ручкой — чернильным реликтом с металлическим наконечником, который, несомненно, проносить сюда тоже нельзя, как и значок Рида. — Я выложила вам историю целиком. Даже те детали, о которых умолчала в первый раз, потому что знала, что они звучат…

— Так похоже на бред? — перебивает меня младший следователь. — Ничего из рассказанного вами не противоречит гораздо более вероятному сценарию, что вы ответственны за смерть своей команды!

— А я этого и не отрицаю. — Руки у меня сами собой сжимаются в кулаки. — Это я предложила подняться на борт «Авроры». Я… — Сглатываю ком в горле. — Я была капитаном. И я их подвела.

Рид театрально хлопает ладонью по столу, на лице его отражаются одновременно отвращение и торжество. От громкого и неожиданного звука все пациенты, включая и меня, так и подпрыгивают на месте. Громкие и неожиданные звуки здесь не приветствуются. Теперь внимание присутствующих в комнате отдыха обращено на нас. Вера у «окна» начинает тихонько всхлипывать.

— Из ваших слов следует, что ваша команда подчинялась вам вплоть до того самого момента, когда вы напали на них, — провозглашает Дэрроу. — Когда вы предали их.

Я застываю. Потому что он прав, хотя и не в подразумеваемом им смысле. Если бы я не командовала, они сейчас были бы живы. Мой своекорыстный интерес — вот что убило их и привело меня сюда.

— Вы же не допускаете всерьез, будто я сама себе проломила затылок, — парирую я, стараясь держать себя в руках.

— Нет, но я считаю, что они попытались вас остановить, а вы их убили. С вашей биографией и диагностированным «бесцеремонным отношением к смерти» угрызений совести у вас это не вызвало. — Рид выжидающе смотрит на меня, словно бы его слова должны подвигнуть меня на вожделенное признание. — Что ж, практичное решение.

Практичное решение? Я могла бы продемонстрировать ему практичное решение. Всего два движения — нет, три. Податься вперед, выхватить ручку из расслабленных пальцев Макса, а потом оттолкнуться от пола и всадить эту самую ручку Риду Дэрроу в шею, прямо над его чопорным и безупречно белым воротничком.

Последует хаос, ор пациентов. Пройдут драгоценные минуты, прежде чем персонал вытащит его отсюда. И на протяжении всего этого времени он будет истекать кровью…

На мгновение зажмуриваюсь.

— Четверо против одной? — открываю я глаза. — Боюсь, ваше представление о моих способностях весьма преувеличено. Я не стала бы столь недооценивать членов своей команды.

Уголки рта Рида хитровато подрагивают, будто я призналась в чем-то существенном.

— Разумеется, нет. Уверен, не стали бы.

Переключаю внимание на ручку, неподвижно лежащую в руке Макса.

— На самом деле, — продолжает младший следователь, — я думаю, что вы спланировали…

— Спасибо, Клэр, — вдруг перебивает его Макс, подавшись вперед. — Я понимаю, что рассказ дался вам нелегко.