Чтение онлайн

— Нет, — выдавила она, как только более-менее отсмеялась. — Я и имени-то твоего не знаю.

Феликса вдруг заметила, как блеснули васильковые глаза барда: как у гончара, который осматривает горшок, чтобы понять, ровно ли легла глазурь. Она приняла это к сведению, но расспрашивать не стала. Перед Фель стояла определенная задача, и ее выполнение — первостепенно. Загадкой своего спутника она сможет заняться потом. Но познакомиться и правда было бы нелишним.

— Так как твое имя?

Менестрель ответил не задумываясь, так быстро, словно долго ждал этого вопроса. Феликса решила, что ему не терпелось высказать придуманную заранее ложь, про которую он сам мог забыть:

— Мак, — выпалил он. — Меня зовут цветочным именем, потому что…

— Неважно, — отмахнулась девушка, — просто называть тебя «эй, ты!» не слишком вежливо, правда? Да и неудобно. — Свое настоящее имя она раскрывать не собиралась, так что назвалась ему, как Фабио при первой встрече. — Меня, кстати, зовут Марта.

Бард кивнул, все еще с трудом сдерживая спесь и ярость, от которых у него едва дым из ушей не валил. Натянув на лицо дебильную улыбку, он промямлил:

— Будем знакомы.

Феликса в ответ только кивнула. Этот назойливый юноша может стать серьезной помехой в исполнении их с Фабио плана. Хотя, учитывая, что план был столь же прост, сколь гениален, проблем возникнуть не должно. А суть плана заключалась в следующем…

Лорд Мордред Пигсвелл, барон, эмигрант с Ферискеи *, как и многие его соотечественники, с большим комфортом умудрился устроиться в этой части света. Отвратительная, а точнее, совсем никакая налоговая система и жаркий климат позволили ему сделать баснословное состояние на выращивании риса. Лорд привез с собой технологию оросительной системы, но не спешил ей делиться, и в результате стал монополистом в сфере торговли этой нехитрой крупой. Однако лорд жил не только с продаж риса. Ловко обходя все таможенные преграды, к Мордреду непрерывно поступал поток редких драгоценностей, добытых нелегальным путем, и все это иноземный лорд хранил у себя дома.

Хозяйка же, почтенная жена Мордреда, леди Элизабет, выполняла роль не столько супруги, сколько партнера лорда, ибо, как и всякая женщина, понимала в драгоценностях чуть лучше. Правда, не столько в плане оценки стоимости, сколько в плане их охраны. Элизабет Пигсвелл командовала стражей, а также помогала группе чародеев проектировать сокровищницу. Разумеется, жена не мешала лорду Мордреду таскать в койку многочисленных любовниц, а изредка — даже дарить им эти самые краденые драгоценности.

И Феликса согласилась, что такого мерзавца грех не ограбить. Фабио добыл сведения о бароне и сотрудничающих с ним контрабандистах у одной из бесчисленных бедеранских бордель-маман. Именно она подбирала любовниц лорду Пигсвеллу и подобным ему денежным мешкам.

Так что бедняга Мак в какой-то мере сказал правду, лорду интересны только прелести чародейки. Собственно, на то и расчет.

Естественно, с таким состоянием лорд отхватил самую престижную территорию для своего замка. Районы вблизи столицы делились на несколько категорий дороговизны. Самая дешевая — ближе всего к городу — представляла собой захламленные и бедные деревни, заселенные в основном грязными оборванцами. Правители таких поселков, а точнее выселков, почти никогда не бывали трезвы, за что их ласково называли «бухашками». Многочисленные кривые улицы с кое-как слепленными лачугами кольцом окружали Бедеран.

Следующая категория была банальна и до боли прозаична — бедные деревеньки, живущие исключительно своим трудом. Хмурые люди, населявшие эту местность, отличались высокой работоспособностью, отсутствием лени и чувства юмора. Простые, как топор, дома властителей подобных мест почти не выделялись из общего серого или, если повезет, зеленого пейзажа.

Чуть лучше дело обстояло в тех поселках, где выращивали этот самый несчастный рис. Правда, люди оттуда никогда не разговаривали с чужаками.

И наконец, встречались поселения таких известных богачей, как лорд Мордред. В подобных деревнях жили чиновники Бедерана, в такой рай ездил отдыхать и правитель Кузура, когда его совсем достанут эти самые чиновники. Одним словом, роскошь, отсутствие суеты… настоящее змеиное гнездо.

Проехав через три кольца разных сел, Феликса могла бы сойти с ума от скуки, если бы не ее попутчик.

— Как думаешь, нам еще долго ехать? — угрюмо спросил тот.

— Минут сорок, — беспечно ответила Феликса, откровенно веселясь.

— Не вижу в своем вопросе ничего смешного, — демонстративно надулся бард.

— Значит, у меня зрение лучше, — фыркнула она.

— Что?

«Строит из себя дурака, — решила про себя Феликса. — Но зачем он едет в замок на самом деле?»

— Ничего. Следи за дорогой, а то наедешь на что-нибудь.

Бард неопределенно пожал плечами, насупился и стал смотреть по другую сторону дороги. Но пейзаж выглядел до того идиллически скучно, что горе-музыканта хватило ненадолго.

— Вообще-то обычно я не позволяю девушкам разговаривать со мной в подобном тоне. На меня поклонницы гроздьями вешаются, а ты… — тут он настолько закипел от возмущения, что вовсе не нашел слов. Но упорно продолжал их искать: — Ты! Ты… да ты хоть понимаешь… Я — великий музыкант…

— …Мое имя не померкнет в веках, как сияние прекрасной, но далекой и недоступной звезды? — подсказала Феликса. — Ну, продолжай. Может, я тоже чуть-чуть на тебе повишу. Повешусь, как молоденькие девицы на деревьях с любовной тоски…

Мак насупился и попытался обидеться окончательно, но тут вспомнил, что его лютня все еще находилась в руках чародейки.

— Отдай мне инструмент.

— Сам вернется, коли захочет, — вскинула голову девушка, издевательски скалясь, будто разбойник, предлагающий забрать свое добро бедному горожанину.

— Взрослая девка, а все в игрушки играет, — буркнул себе под нос бард, и Феликса тут же уловила свежую нотку в его заносчивом фальшивом поведении. Для нее настолько очевидно стало его притворство, что она не сочла нужным дальше потешаться над лже-музыкантом.

Феликса протянула менестрелю лютню, подъехав поближе. Бард понял, что дал маху со своим образом. Но лютню взял.

— Спасибо. Теперь хотя бы настроенная.

Наконец вдалеке, на фоне чарующей синевы округлых пиков, нарисовался хмурый темно-серый замок. Выстроенный в традиционной архитектуре Ферискеи, он едва ли напоминал роскошный дом иноземного лорда. Скоро стало видно, как на ласковом ветерке трепещут флажки, флаги, штандарты с гербом Мордреда: черный кабан на густом горчично-желтом фоне, символ зажиточности, богатства. И — о чем лорд предпочитал не вспоминать лишний раз — глупости, агрессии и упрямства.

Замок, который тем больше походил на крепость, чем ближе подъезжали путники, окружал традиционный ров. От воды во рву беспощадно несло тухлятиной. Не мясом, просто застоявшейся водой, в которую ленивые кухарки ежедневно сливали обмылки и помои. Феликса подумала, что сам лорд тоже наверняка ленился ходить до отхожего места или хотя бы до ночного горшка, и поморщилась про себя. И к этому чудовищу она едет добровольно! Да еще и на целые сутки!

Хотя барон, разумеется, думал, что юная прелестница-чародейка пробудет у него подольше.