Мертвая вода
Шрифт:
— И все же твоя власть над ним ограничена, не так ли? — Брисигида на мгновение перестала дышать. Вдруг Лаэрт все-таки сказал ей…
— Хочешь предложить мне его имя? — она сдвинула брови. — Из твоих уст оно ничего мне не даст.
— Меня зовут Брисигида, — вздернула голову жрица и посмотрела суккубу в глаза. — Владей моим именем.
— На кой ляд мне сдалось… — демоница осеклась, глаза ее расширились. — Маленькая хитрая дрянь! Ждешь от меня подарка?!
— У тебя нет выбора, — повысила голос Брисигида. — Тебе придется отдать мне одного из них. Или ты можешь предложить мне что-то еще, демон?
Суккуб вскочила со своего импровизированного трона и уставилась на жрицу.
— Ты не сможешь получить их обоих, — прошипела она. На этот раз голос доносился прямо из черных уст. — Один из них так и останется моим!
— Они не вещи, и я не стану торговаться, — выплюнула Брисигида.
— Хорошо, — сощурила алые глаза демоница. — Тогда прими мой дар!
Она хлопнула в ладоши, и перед Брисигидой завис хрустальный фиал в переливах зелени, золота и серебра.
— Принимаю, — процедила жрица.
Переливы сверкающей зелени испарились из фиала, и тот тоже исчез.
— А я принимаю тебя, Брисигида, — выдохнула суккуб.
— Пошла ты! — тонко выкрикнула жрица. — Думала, я буду с тобой честной? Давай, попробуй меня забрать! Рискни бессмертием!
Она сама не ожидала от себя таких слов. Брисигида думала о Феликсе и Лаэрте, и они вырвались сами собой. Словно это и их слова тоже.
Демоница мигом избавилась от напускной неги и озорства. Лицо исказилось свирепым оскалом.
— Ты мне не ровня! — взревела суккуб. — И ты тоже будешь моей! Вы все!
Брисигида стояла напротив нее и смотрела прямо в глаза. В теле медленно вздымалась тяжелая волна, перерастающая в штормовой вал. Дыхание стало ровным, глубоким. В груди клокотала чистая концентрированная ярость. Ничего похожего она прежде не испытывала.
Перья алых волос взвились вокруг темной фигуры исполинскими крыльями. По обнаженной черной коже прокатывались багряные сполохи: вся она превратилась в тлеющий уголь. Поднялся неистовый ветер. От налетевшего шквала Брисигида пошатнулась, но устояла. За ней была вся правда мира — и огромная, подавляющая, страстная, нестерпимая боль.
Увидев, что жрицу не смело порывом, суккуб топнула перед собой и вытянула руки. Раздался гулкий стук и хруст. Повсюду начали появляться новые расселины. Они стремительно расходились паутиной трещин. Брисигида не шелохнулась. Ветер продолжал рвать на ней тонкую рубашку — единственное движение в ее силуэте.
— Вы, проклятые фанатички, — зарычала демоница. — Из-за таких, как ты, я осталась прозябать здесь. Из-за тех, кто молился Матери, как и мы. Как я молилась!
Бестия выбросила обе руки в сторону жрицы. На этот раз шквал не заставил ее даже вздрогнуть. Суккуб сощурилась и наклонила рогатую голову.
— Зачем ты вообще явилась за ним? — зашипела Древняя. — Жаждешь его силы? Или есть и другая причина?
Брисигида задрожала, но взгляда не отвела.
— Если бы ты любила его, — продолжила демоница. — Ах, если бы ты только могла его полюбить! Он бы не попал в мои сети, не так ли?
По щекам жрицы скатывались горячие капли. Ветер иссушал лицо, но слезы текли снова и снова. Очередной порыв едва не сбил ее с ног, сорвал белую сорочку и швырнул ее в расщелину.
— Уже не такая уверенная, правда? — улыбнулась дьяволица.
* * *
Феликса очнулась в своей каюте. Света едва хватало. Чародейка села на кровати и посмотрела в окно: там виднелся кусочек серого берега и клубы белого тумана. «Не лимб, — подумала она. — Это определенно был не лимб. Но если я очнулась, тварь должна быть мертва. Почему же…»
Феликса встала и вышла из каюты, поднялась на палубу. У мачт спали часовые. Кистень храпел возле штурвала с бутылкой черного рома в руке. Феликса раскинула самое простое поисковое заклинание и поняла, что бодрствуют только Маронда, Акыр с семейством, Ринна, кухарка Радна и Ранжисона. Брисигиды и Лаэрта на корабле не было.
— Беда, — буркнула чародейка.
Феликса присела на ступеньку и вытащила из кошеля на поясе сердоликовую пластину на кожаном шнурке. Парный амулет, подарок Брисигиды. «Давай, побрякушка, — подумала она, вливая в сердолик каплю силы, — помоги мне ее найти. Без нее мы отсюда не выберемся…» Амулет быстро нагрелся и дал отклик. Брисигида находилась недалеко. Вот только…
— Сука! — чертыхнулась Феликса. — Чтоб меня!
Разум жрицы проваливался куда-то на астральный план. Отклик был сильный, но нечеткий, прерывистый, как дыхание человека с гирей на ногах, который держится в море за обломок доски. Парный амулет, за который могла бы уцепиться жрица, отсутствовал. Феликса лихорадочно соображала, что могло случиться с Брисигидой и как ей помочь, но ничего дельного в голову не приходило.
Краем уха девушка услышала стук дерева о палубу и тихий звон. Маронда.
— Ты очнулась, — улыбнулась старуха. — Значит, у Брисигиды получилось…
— Что получилось? — нахмурилась Феликса.
— Одолеть суккуба, — старая волшебница присела рядом с ней на ступеньку.
— Значит, мы все верно определили, — Феликса цокнула языком. — Это многое объясняет. Но не то, что команда спит. Это дело рук демона?
Маронда непонимающе оглянулась и потерла виски.
— Вот черт. Если бы Брисигида покончила с ней, проснулись бы все, а не только ты.
— С ней явно что-то не так, — Феликса снова зажала амулет между ладоней. — Если она дерется с Древней прямо сейчас…
Чародейка приложила пластину к губам, закрыла глаза и прошептала:
— Держись, дорогая. Не отключайся. Если кому и под силу справиться с этой тварью, то только тебе.
* * *
Ментальный удар суккуба заставил Брисигиду пасть на колени. Гравий больно впился в обнаженную кожу. Жрица зашипела, стиснула зубы и начала подниматься.
— Оставь надежду, — пропела ее противница. — Эти острова принадлежат смерти. Я сбегу с них, и оставлю тебя гнить здесь вместо меня!
Брисигида нашла сине-фиолетовые огоньки — глаза Лаэрта. Она чувствовала, как противостояние истощает ее, как тает ее уверенность в собственных силах. Если в ней и была частица божественной благодати, она скрылась под усталостью и отчаянием.
— Ты предала свою веру, — прохрипела девушка. — Вся твоя сила — заемная. Сама по себе ты не стоишь ничего.