Чтение онлайн

— Где ж там жениться, когда она из операционной сутками не выходит. А мы и воюем и постоянную службу несем по охране порядка, ловим диверсантов, уголовников, мародеров… Вера-то вот чего просила… Сама знаешь, какие руки нужны хирургам да операционным сестрам, а тут даже ногти нечем привести в порядок. Вспомнила она, что на свой день рождения видела у тебя маникюрные ножницы, просит хоть на несколько дней.

Зинаида Ивановна с неудовольствием поджала губы, тяжело вздохнула, но все же отказать не посмела.

— Только что ради твоей Веры дам, — сказала она, — не надолго. Никому ведь не даю, особенно теперь, когда Вася наточил их лучше новых…

— Как — наточил? — вырвалось у Сергеева. — «А зазубрина? — тут же подумал он. — По каким признакам теперь определять, этими ли ножницами были вырезаны полоски из газет для анонимки?»

— Так и наточил, — с удивлением глянув на Сергеева, ответила Зинаида Ивановна. — Вася — хозяин, — с достоинством добавила она. — У него и свой инструмент наточен, и ножницы в порядок привел… Ромка — внук, стервец, еще перед войной со своей балалайки струну ими срезал, понадобился ему поводок на щуку. Митрофаныч два дня ножницами по бруску елозил, пока зазубрину вывел… А ты вроде недоволен?

— Что ты, Зинаида Ивановна! Разве можно быть недовольным острыми ножницами? Веруша-то как обрадуется!

— Только скажи ей, чтоб долго не держала, — со вздохом рассматривая свои довольно-таки объемистые пальцы, еще раз напомнила Зинаида Ивановна. — Мне ведь теперь они и самой нужны.

Приняв обыкновенные маникюрные ножницы, как редкую семейную реликвию, и выразив в торжественных словах сердечную благодарность Зинаиде Ивановне, Сергеев убедился, что ножницы выточены идеально. Передав боевой привет и пожелания «успехов в личной жизни» Колотову, он отбыл восвояси, кляня хозяйственную жилку сторожа рыбацкого стана, уничтожившего именно ту существенную примету, какая только и могла прояснить нерешенную «проблему зазубрины».

По возвращении в город встретил у входа в штольню лейтенант Фалинов.

— Велено передать, — сказал тот, — как только вернешься, сразу же к начальнику управления.

Сергеев молча посмотрел на друга и соратника, тот ничего не добавил. И без слов было ясно, к начальнику «на ковер» так просто не вызывают, особенно после встречи со СМЕРШем.

— Сказал еще что-нибудь? — спросил Сергеев.

— Мне-то что говорить? Тебе скажет. Нянькаешься со всякими. — Фалинов не стал развивать свою мысль, кого он имеет в виду под «всякими», только добавил: — Ты все воспитываешь, душу вкладываешь, а вместо благодарности тебе в эту душу камень суют.

С невеселым настроением Сергеев постучался в дверь «кабинета» начальника управления, официально доложил о прибытии, остановился у порога.

— Проходи, садись, — просто сказал Воронин, не глядя, протянул руку, продолжая читать какую-то бумагу.

Выглядел он, как всегда, сосредоточенным и уравновешенным, голоса не повышал, но уже такой сдержанностью давал понять свое отношение к собеседнику.

Мысленно Сергеев представил себя на месте Воронина и подумал, что кому-кому, а начальнику такого ведомства не позавидуешь. Александр Иванович, в общем-то человек строгий и замкнутый, облеченный властью и доверием, а главное — огромной ответственностью, денно и нощно давящей на его плечи, всегда был занят до предела и так просто к себе не вызывал.

Отложив бумагу, тот некоторое время смотрел на Сергеева, потом даже головой покрутил:

— Ну ты и даешь!..

Эта неожиданная реплика кого угодно могла поставить в тупик. Сергеев счел наиболее разумным промолчать, дожидаясь, что последует дальше.

— Капитан Мещеряков, — сказал Воронин, — изложил в популярной форме, как твой подопечный Рындин, защищая тебя, кидался на него. Так и сказал: «Был бы нож, и ножом бы пырнул…»

— А что-нибудь еще говорил капитан Мещеряков насчет Рындина? — спросил Сергеев.

— Зайди к Бирюкову. Капитан у него. Все, что надо, тебе там скажут. За операцию «Гайворонский» отвечают оба, ты третий… Ножницы привез?

— Так точно.

— Покажи.

Некоторое время Воронин рассматривал ножницы, потом сказал:

— Так я и думал. А в общем, для порядка передайте на экспертизу.

«Почему только на экспертизу и только для порядка?»

— Насчет Рындина, — продолжал Воронин, — можно сделать вывод, что таких дураков и горлопанов в шпионах не держат. Однако ваша, а точнее, твоя работа с Рындиным только начинается.

— Но задание ему готовится не как дураку и горлопану? Так я понял? — спросил Сергеев.

— Обсудите с Бирюковым и Мещеряковым, они введут тебя в курс дела. А вызвал я тебя, чтобы сказать: характеристику на твою персону мы им уже послали. Так что работай спокойно…

— Спасибо, Александр Иванович.

— За что ж спасибо? Мало ли что бывает в работе? Начинайте действовать, время не терпит…

Сергеев вошел в «кабинет» Бирюкова, доложил ему о прибытии, ответил на рукопожатие капитана Мещерякова, передал ему привезенные ножницы. Тот повертел их в руках, вручил Бирюкову, сказал:

— Как и следовало ожидать…

Бирюков достал из ящика стола лупу размером о небольшое блюдце, внимательно осмотрел ножницы, заметил:

— Линия волнистая в том месте, где была зазубрина, так что твою Веру, — он взглянул на Сергеева, — винить не в чем: зазубрину она запомнила, хотя и оказалась не в том месте… А вот этими ножницами и была создана анонимка…

Он достал из ящика стола тоже маникюрные ножницы несколько другой формы с хорошо заметной щербинкой на одном из лезвий.

Бирюков отстриг край газеты, развернул папку, в которой лежало известное всем присутствующим эпистолярное «произведение искусства», наложил сверху только что отрезанный бумажный серпик на одно из слов. Обе полоски и формой и местом зазубрины полностью совпали.

— Если вы уже нашли ножницы, зачем я на рыбацкий стан ездил? — спросил Сергеев.

— Не сердись и не обижайся, — ответил Бирюков. — Во-первых, сам напросился, заявил, что «эксперт Голубева держала эти ножницы в руках», а во-вторых, не тебя учить: любое возникающее предположение тоже надо проверять. Бывают ведь и совпадения!

— И где же вы их нашли?

— Для этого, пока ты валялся в госпитале, пришлось перетрясти имущество кое-кого, как говорят уголовники, «устроить шмон» в тех лагерях, куда поступили прибывшие за последние месяцы осужденные из Сталинграда в лагеря Севера, — ответил Бирюков. — Почему именно Севера? Да потому, что почтовое отправление с анонимкой задержала военная цензура в одном из северных отделений связи.

— Ну а насчет именно «осужденных из Сталинграда», — сказал капитан, — на столь несложный вывод натолкнула информированность автора анонимки и насчет операции по вылавливанию дезертиров, и насчет задержания группы парашютистов.