Мертвая
Шрифт:
Аарон Маркович протянул листок.
…пять имен.И Патрика – первым.
– Мне казалось, он уехал…
– Его семья, – Аарон Маркович потер переносицу. – Сочла, что подобная версия будет более уместна, нежели правда.
– А правда?
Молчание.
– Он ведь не сам умер…
Взгляд в сторону и осторожное.
– Его семья полагает, что сам. И смерть его была на редкость безобразна…
…настолько безобразна, что, полагаю, на некролог они не расщедрились.
Гертруда…
– У девушки остановилось сердце… - Аарон Маркович позвонил в колокольчик. – Ее родные предположили, что произошло это… скажем так, не случайно, однако в жандармерии их уверили, будто смерть эта всецело естественна.
– Вы не верите?
Судя по тому, сколько она пила, не пьянея, Гертруда была здоровее всех нас вместе взятых. Да и… высокая девица мощного телосложения. И никакой тебе бледности, никакой слабости… помнится, как-то, будучи в легком подпитии, она поспорила… с Соней? Со мной? Проклятье, не помню. Главное, что ертруда взвалила на плечи Адама и трижды пробежалась с ним по залу.Нет, могло статься, конечно, что образ жизни несколько подорвал здоровье…вспомнился вдруг зеленый шар целительского амулета. Неужели не отреагировал бы на проблемы с сердцем?Я молчу.И Аарон Маркович тоже. А его домоправительница же входит без стука. И я удостаиваюсь в высшей степени неодобрительного взгляда.
– Чего?
– Принесите, будьте любезны,кофе… с коньяком. На двоих, - уточнил Аарон Маркович.
– И постарайтесь не расплескать.
Берта вышла, громко бухнув дверью.
– Почему я ее терплю?
Меня мучил тот же вопрос, но его я оставила при себе. Следующее имя. Некий Конрад Бруттельшнайдер. Не знакома… вернее, скорее всего знакомство это носило характер случайный, а потому не запомнилось.
– Покончил с собой… - прокомментировал Аарон Маркович.
– Теоретически из-за несчастной любви… правда, его сестра уверяла, что никакой любви не было и брат ее отличался, скажем так, некоторым непостоянством, но…
– Она к вам приходила?
Легкий наклон головы.
– Увы, я не берусь за расследования… а мой старинный друг, к которому я направил девушку, не так давно исчез… бесследно… и меня это несколько опечалило.
Именно поэтому, надо полагать, Аарон Маркович делится своими соображениями. Нет, он не нарушает слова, не выдает чужих тайн и не выдаст, даже ради старого друга – репутация его безупречна – но вот свои мысли…И еще одно имя.Вновь незнакомое.
– Девушка покончила с собой. И сомнений в том нет…
– Но?
– Прислуга упоминала, что перед смертью Марта вела себя крайне… необычно. Она боялась. Запирала комнату. Отказывалась выходить из нее. Говорила что-то о скорой смерти… и просила отвезти ее в отделение Инквизиции. К сожалению, это было сочтено за нервическое расстройство…
…что ж,инквизиция у меня имеется.
Берта вплыла с подносом в руках, который был столь стар, что оставалось удивляться лишь тому, как он вовсе не развалился в руках Берты. На подносе стоял щербатый кофейник,темный, с пятнышками грязи сливочник и пара чашек, причем обе со сколами.Тарелка мне досталась треснутая.А сливки явно были прокисшими.
– Невозможная женщина…
…последнее имя.Адлар.Смуглокожий блондин, чья внешность была в достаточной мере экзотической, чтобы заподозрить примесь чужой крови. Он отличался на редкость уравновешенным нравом и я, пожалуй, даже рассматривала его кандидатуру на роль супруга. Нет, речь не шла о любви, но…Взаимная симпатия имелась.Да и в целом мы с ним легко находили язык. Вот только когда он исчез, я этого не заметила. И теперь… пожалуй, теперь я ощущала что-то, что можно было назвать угрызениями совести.
– Неосторожное обращение с неизвестным артефактом, – Аарон Маркович достал из ящика стола флягу. Коньяку он плеснул щедро, наверное, надеясь перебить мерзковатый вкус пережаренного кофе.
– Тело было сильно изуродовано… и есть подозрение, что смерть наступила далеко не сразу, но… его нашли на третий день,когда прислуга забеспокоилась,что молодой человек так и не покидал лаборатории.
Неосторожное? Более осторожного человека я не помню. Он и пил-то мало, скорее просто, чтобы не выделяться из компании. А вот опиум не употреблял вовсе,и мне не советовал. Несколько раз мы оказывались в одной постели, но и там он проявлял редкостное для мужчины благоразумие.На меня оно навевало тоску, но…посторонние артефакты?Он бы в силу характера и не прикоснулся бы к подобному…Аарон Маркович поднял флягу.
– В последние несколько лет ко мне обращались с… предложениями сомнительного свойства, и всякий раз все более настойчиво.
– Кто?
Он развел руками.
– Знаю лишь,что они могут позволить себе амулеты хорошего качества… незадолго до происшествия с вами мне было сказано, что мое упрямство… может иметь некоторые весьма печальные последствия. И если я надеюсь на защиту,которую дает мне кровная клятва,то весьма скоро это препятствие… исчезнет.
Надо же.И даже так… и не стоит ли мне вписать ещё одно имя? Хотя видит Кхари, я не имею отношения к безумству того дома.
– Вам стоит уехать.
Аарон Маркович отмахнулся.
– Мне за мою жизнь угрожали столько раз, что я уж со счету сбился… и нет, я понимаю, что угроза угрозе рознь, однако же моя совесть – мой судья. Да и дело затевается прелюбопытнейшее… если позволите, я дам вам совет: не связывайтесь с местечковой жандармерией. Там умных людей нет, а вот глупые и при честности своей многое испортить способны…
Глава 24
…любезнейший мейстер Виннерхорф, в отличие от Аарона Марковича, несмотря на показную бодрость свою преисполненного самых мрачных предчувствий, лучился энтузиазмом.
– Дорогая, с твоей стороны было бы весьма любезно предоставить мне некоторые образцы, - он дернул меня за кудряшку,которая захрустела – все же патентованный воск имел ряд существенных недостатков.
– Во имя науки.
– Обойдется.
Уговаривать меня не стали, но пару вырванных волосков мейстер Виннерхорф убрал в карман широкого халата. Надеюсь, воск не помешает науке продвинуться вперед в изучении разумной нежити.
– Как мои…
Я запнулась.Кто?Гости? Или слуги? Или кого я там подобрала? Источники свежей и горячей крови, от одной мысли о которой рот мой наполнился слюной? Слюну я торопливо сглотнула.
– Прекрасно… просто прекрасно, – мейстер Виннерхорф взял меня за руку и, поднеся к лицу, обнюхал. – Знаете, от вас совсем не пахнет разложением… мертвая плоть как правило имеет весьма специфический запах…
И это было произнесено задумчиво, с толикой недоумения в голосе.Я и сама понюхала руку.Пахло розовой водой и самую малость коньяком, которым со мною поделился Аарон Маркович. Разложения мне только не хватало…
– Позволите? – он надавил на ладонь и из пальцев моих выдвинулись когти.
– Какая невозможная прелесть!