Мертвая
Шрифт:
А я…я опаздывала. Я пропустила момент,когда Диттера скрутил приступ боли и он, не способный усидеть, сполз на пол. Он закусил грязный рукав куртки, чтобы сдержать стон.Я же…Я смотрела на дорогу.
Не хватало нам ещё разбиться… ливень. Небеса прорвало, и вода хлынула на землю. Ее стало так много, что свет фар увяз в ней. А в машине стало трудно дышать. Дорога исчезла. И аллея тополей. И все, кроме серой дрожащей пелены.Разумно было бы остановиться.Переждать.Надеюсь, инквизиторы додумаются в дом зайти, а то ж…я закрыла глаза, сосредотачиваясь на ином своем видении. Все было… расплывчатым. Не вещи – лишь тени их. Тень дороги и тень тополей. Далекая звезда дома, где меня ждут и…подобные ливни не длятся долго.Ветер алыми мазками летит, кружит… поднимает грязь и крепнет, крепнет, превращаясь в вихрь. Он ударил наотмашь, словно приноравливаясь. Того и гляди, перевернет.Не это ли пытается сделать?Нет уж.Я справлюсь.Я сбросила скорость. Аккуратней. Осторожней. Сейчас главное – не сесть в лужу и не увязнуть в грязи. А ветер – это мелочи… и не отвлекаться, что бы ни происходило, отвлекаться нельзя.
Мы крались в круговерти дождя,и я старательно гнала прочь неудобные мысли.А потом были ворота.И аллея.И парадное крыльцо.Дверца машины, которая открылась с трудом. И другая… кажется, ее я выдрала. Был пронизывающий ветер, вода, которой приходилось дышать. И я дышала, отплевываясь…надо было купить зонтик.Все приличные леди имеют как минимум дюжину зонтиков. А я…Я тащила Диттера. Он пытался идти, но ноги его разъезжались, и поэтому пришлось схватить его за шиворот… и кажется, я его тащила прямо по лужам, а потом еще по ступенькам.И в холл мы ввалились.И захлопнув за собой дверь, я опустилась на паркет. Надо же… опять воды нанесла… прислуги же мало, помнится, Гюнтер жаловался, что к нам не слишком хотят идти.
Дурная слава…пусть поднимет плату. Деньги – лучший способ побороть предвзятое отношение.Диттер сидел рядом. Дышал. Пока еще.
– Где флакон?
– я легонько хлопнула его по щеке. – Куда ты его дел, бестолочь…
В комнате.Выбрасывать не стал бы, а там… найду… ведьма я или так? Я скинула туфли, отметив, что на левой каблук сломался. Да и вовсе выглядели они так, что становилось очевидно: восстановлению не подлежат. Платьице промокло и испачкалось, зато кудряшки лежали, как свежесозданные.Вот что значит, патентованное средство.
В комнаты Диттера я ввалилась, походя отмахнувшись от маленького маячка. Потом объясню и вообще… это мой дом, где хочу, там и хожу… а теперь сосредоточиться.
Свет.Света много. Его следы повсюду,и дому это не слишком нравится. Нет, свет сам по себе боли не причиняет, но в родовом гнезде некромантов ему не место… что-то светилось ярче, особенно выделялась маленькая шкатулка на столике, что-то совсем тускло.Свет мне не интересен.
А вот тьма…Жалкие ошметки в углах – догорающее проклятье… надо будет пройтись по дому, пока никто из незваных гостей не вляпался в какой-нибудь сюрприз. А то ведь с дома станется… еще одно в дальнем углу и под ним, кажется, заброшенный тайник.Позже посмотрю, что в нем.А вот этот темно-лиловый сполох мне знаком.Флакон обнаружился в ящике стола. И в руки дался, что можно было счесть невероятным везением – со старухи могло статься зачаровать его на дознавателя. Ложечка… обойдемся и так.
В холл я возвращалась бегом, опасаясь,что все-таки не успею. Успела. Дознаватель скорчился на полу, в луже, натекшей с собственной его одежды, и мелко дрожал. Он был в сознании, что хуже всего, и даже нашел в себе силы просипеть.
– Не… надо…
– Надо, - у меня имелось собственное мнение. Я подняла его рывком. Кое-как усадила, всунув между дверью и бронзовой стойкой для зонтов. Благо,изготовленная лет триста тому,та отличалась должной внушительностью и немалым весом.
Пробку вытащила.Принюхалась.Смесь трав и волшбы не самого приятного свойства. Кровь и… еще одно проклятье. Но… или верить, или нет… я решилась.Я задрала этому бестолковому упрямцу голову и прижала флакон к губам. А потом зажала нос… нехорошо? Зато вполне эффективно. Благо, сил на сопротивление у него не было.А что лекарство противное…нечего шляться там, где проклятья раздают.Он держался. Долго держался, слабо трепыхаясь в моих руках. Но потом сделал-таки глоток.
– Вот и умница.
Я убрала флакон.
– Еще раз проигнорируешь бабушкины рекомендации, я тебя к ней на перевоспитание отправлю, - я погладила Диттера по мокрым волосам.
– Все… равно…
Он закашлялся, но… зелье действовало и, видят боги, быстро.
По телу Диттера прошла судорога. Он согнулся, захрипел и пробормотал:
– Ненавижу…
– Это пройдет, – я похлопала его по спине и заткнула флакон пробкой.
Он только вздохнул. И кое-как сел. Попытался оттолкнуть от себя подставку для зонтов, но зря она что ли на этом самом месте две сотни лет простояла? Успела прирасти…
– У него… вкус мерзкий… ничего не чувствую…
И губы потрогал.
– На месте, - успокоила я.
– А… где?
Он взмахнул рукой, но поняв нелепость своего вопроса, вновь вздохнул:
– Он этого не забудет…
Это про серого, что ли? Будет над моим дознавателем издеваться, я ему еще один шарфик прикуплю,и самолично завяжу на тощей его шее тугим узлом.
– Он… на самом деле… отличный… специалист… - дыхание Диттера выравнивалось, да и бледность сходила.
Меж тем над нами возникла тень.
– Горячий шоколад, – объявил Гюнтер, опуская поднос на пол.Вот за что его ценю, так за исключительное понимание момента. Шоколад сейчас более чем к месту, да и…
– Скоро прибудут гости, - я протянула чашку Диттеру и помогла удержать.
– Не самого приятного свойства…
– Полезные?
– Именно… еще… надо найти няньку. Или кормилицу. Или кого там положено… - сложно отдавать распоряжения, сидя на полу в грязной луже, но я справилась. А Гюнтер, выслушав, лишь слегка склонил голову и уточнил:
– Ужин накрывать на четверых?
– Да…
– Он ненавидит брокколи, – Диттер пил, громко прихлебывая, но меня это – удивительнейшее дело – не раздражало. – И вареную рыбу…
…что ж, парной лосось с пюре из брокколи очень полезен для здоровья. А мы заботимся о наших гостях.
Глава 25
Вильгельм с мрачным видом ковырялся в тарелке. Он поддевал вилкой воздушное суфле бледно-зеленого цвета. Морщился. Отправлял в рот.Закрывал глаза.Глотал.Вздыхал.Запивал водой и опять морщился…
– А хлебушка нет? – наконец, не выдержал он.
– И вообще…
Хлебушка для инквизиции мне было не жаль. К слову выглядел дознаватель утомленным, а ещё был немного мокрым, взъерошенным и не столь занудным, как казалось вначале.
– Ты там была, – сказал он, отламывая кусок хлеба.
– Где там?
Кудряшки я поправила.Платье сменила на другое, с пышной юбкой и цвета оливкового,который несколько разбавлялся обилием желтого кружева.
– В доме.
– В доме была, - паровой лосось удался, а уж красный клюквенный соус и вовсе был чудесен. Зря он нос кривит. Диттер вот молчит и ест, что дают… и так неплохо ест, что, наверное, хороший признак.
– Я почувствовал.
– Я рада.
– Завтра снимешь свой полог.
Ага… всенепременно. Если пойму, как это делается. Но инквизитору этого знать не положено.
– И вообще больше не исчезай.
– Постараюсь.
– Не постараешься, a сделаешь…
Еще чего.
– И вообще держись на глазах… - он щелкнул пальцами и вспыхнуло пламя.
Ослепительное.Белое.
– Не играй со мной, девочка…
Не буду.Я сложила салфетку. Подвинула к себе бокал с водой и позвала темноту… не хватало, чтобы мне какие-то самовлюбленные идиоты в собственном доме угрожали. И та откликнулась охотно.Она навалилась душной медвежьей шубой.И свет, качнувшись, угас.Тьма же заполнила столовую. Она была плотной и живой. Чувствующей. Мягкой. Она ластилась ко мне и облизывала чужаков. Стоит мне захотеть…мальчик думает, что свет ему поможет?Его не научили, что не стоит бросаться силой по пустякам, а тем более приходить в чужой дом, не озаботившись выказать к хозяевам уважение. Между тем мальчик силен.И сладок.Я могу забрать его силу.Или его жизнь.Я могу взять его кровь, всю, до капли, а с ней и многое иное. Я…не трону его.И отзову тьму, ибо тот, кто способен-таки ее одолеть, выказывает похвальное смирение. Он, обласканный милостью своего божества, не пытается противостоять мне. И это… хорошо?