Чтение онлайн

…а я…

…я вновь вижу чужими глазами.

Я стою в древнем храме на голых плитах,и чужак за моей спиной что-то говорит. Его речь непонятна, гортанна и даже простые слова кажутся ругательствами. Сам чужак…белокож.Некрасив.У него выпуклые глаза тусклого цвета , а волосы похожи на сухую траву. Его кожа краснеет на солнце,и чужак прячется от него под зонтом.Он богат.Но одевается в тяжелую неудобную одежду.Он способен слышать силу , а ещё хочет забрать ее себе,и потому говорит со мной. Никто из наших мужчин не смеет, а он говорит… и прикасается.Губами.К ладони.Он мог бы взять меня. Некоторые из его людей брали женщин, а те молчали, потому что мужчины потом давали монеты, полновесные, золотые, и этого было достаточно, чтобы утихомирить ярость мужей. Некоторые сами приводили своих жен к чужакам и торговались.

Я видела.Моя бабка шипела, что мы с сестрами тоже могли бы пойти, ведь ясно, что во всей округе не найдется безумца, который захочет взять нас в жены. Она бы и сама нас привела, если бы…чужак не боялся.Все боялись.И мои дядья, которые прежде с превеликим удовольствием раздавали затрещины,и их жены, и дети, находившие немалую радость в том, чтобы щипать и толкать нас,и староста, и мужчины, и женщины… и пожалуй, нас бы изгнали, если бы не этот страх.Но кто рискнет обидеть посвященных Кхари?

– Я плохо говорить твой язык, - чужак старается. Он не злой. И в отличие от прочих не считает нас дикарями, разве что самую малость. Он редко хмурится, а злым я видела его лишь однажды, когда Ишмас-водовоз колотил свою жену.Чужак поколотил Ишмаса.Вмешался он зря, но Ей понравилось. И потому я привела его в храм. А он принес цветы.…мне иногда передавали дары для нее.Лепешки , пропитанные птичьей кровью.Квелые тушки или куски сырой печени. Иногда – костяные иглы или даже браслет , пусть деревянный, но кровью измазанный. А чужак – цветы.И сам он возложил их к ногам богини.А потом протянул к ней раскрытые ладони, зажмурился. Что-то произнес…сила… какая сила…

Я наш язык понимала, как понимала и тот,другой…

…чужак смотрит на меня внимательно.И протягивает мне кольцо.

– Ты стать мне жена.

Это звучит утверждением, но я киваю: я…мне двадцать три и я слишком стара.

– Сестры.

Он прикрывает глаза и говорит.

– Они есть сила?

– Ее, – я указываю на богиню.

– Хорошо. Я… найти. Муж. Твой сестра.

– Две, - уточняю , показывая на пальцах. И чужак улыбается.

…сколько бы ни было у тебя сестер,девочка, мы подыщем им мужей… эту силу нельзя упустить.

Сознание раздвоилось. Это неприятно, к счастью,длилось недолго.У прошлого кисловатый вкус, не сказать, чтобы приятный. И я хотела бы вернуться, но…

…старуха злится. Ее уродливое лицо делается вовсе страшным,и она, позабыв про богиню, шипит.

– Никогда… никогда, слышишь, тварь?

Она пытается отвесить мне затрещину, но я перехватываю руку. Я приняла решение. Чужак… был иным, но богиня позволила коснуться ног ее, и не обожгла ядом, не наказала наглеца, послав ему быструю сметь или же долгую и мучительную, а значит…

– Мы уйдем, – сказала я, глядя в мутные старушечьи глаза.
– А ты останешься. Ты будешь жить долго… так долго, что имя твое забудут, а саму тебя станут считать проклятой…

Она икнула, а я…Я не могла остановиться. Я видела…мы видели: мучительную жизнь, полную суеверного ужаса и ненависти. Бесконечное полотно дорог. Стареющее тело, к которому была привязана душа. Милостыню… голод…раз уж она так боится смерти…

– Ты… поплатишься, - старуха вырывает руку и отступает.
– Ты…

…ночь.И круг полной луны, желтой, как тигриный глаз.Рога молчат, как и барабаны: сейчас нам не нужны слуги. Ночной лес полон звуков. Кто-то кричит, кто-то плачет почти человеческим голосом. Бесшумно ступает огромный зверь, который задерживается на долю мгновенья, прислушиваясь к происходящему на поляне. Его клыки подобны кинжалам, а когти остры, но… зверь уходит.Скользит змея, чье тело сохранило остатки тепла, а яд по–прежнему крепок.Плачет птица.А мой будущий супруг молчит. Он стоит перед лицом Богини, держа меня за руку…

…Ангус,ты уверен? – его спутник не так хорошо воспитан. А ещё несколько пуглив, поэтому и сжимает ладошку младшей сестры, но продолжает крутить головой, озираясь.

Темнота для него непроглядна.Враждебна.…и он говорит. Он кладет ладонь на блестящую рукоять: их оружие шумно и грозно,и это тоже нравится богине. Она улыбается. Она тянется из темноты, разглядывая чужаков сотнями глаз.

– Уверен. Сопли подбери, - мой будущий муж спокоен.

Он позволил надеть на голову алый тюрбан и украсить переносицу знаком. Он наклонился, когда я протянула гирлянду из цветов и улыбнулся, видя мою нерешительность.

– А если…

– Если ты не заткнешься, я сам тебе шею сверну, - обещает он, не спуская взгляда со смуглой девушки, которая двигается медленно, будто во сне.

И сны ее не стоит тревожить.

– Но…

– Мы все уже решили, - Ангус опускает палец в плошку с толченой охрой, а после касается прохладного смуглого лба.
– Или думаешь переиграть?

– Я… я просто не уверен. А если… если не получится… что тогда?

– Тогда я заплачу тебе двадцать тысяч золотых марок, – мой предок морщится, и я с ним: нам не по вкусу трусость, а еще дурная привычка некоторых переигрывать сделку перед самым сложным ее этапом. Попадались мне здесь, в нынешнем нашем времени подобные… типы.
– А ты постараешься сделать эту девочку счастливой…

…она совсем юна, но в варварском этом мире принято отдавать замуж детей. И ему случалось присутствовать на свадьбах, где невеста только-только научилась ходить.

Когда-то это, как и многое другое, казалось ему дикостью.Слепец.Но ему повезло прозреть.Увидеть.Ощутить ту живую, бурлящую силу, которой наполнена эта земля. Он даже пробовал прикоснуться к ней, но… не хватало малости.

Третий спокоен.Он деловит и старателен. Он привык доверять и повторяет все за Ангусом, не слишком вдаваясь в детали. Ему не так уж нужна награда: теперь он богат. Эта земля принесла много золота, главное было не позволить ему попасть в чужие руки.

Ангус не позволил.

Он сумел провести их троицу, сложившуюся ещё там, на другом берегу, в королевском дворце, мимо стрел и ядов, которыми порой встречали чужаков. Он рискнул повести их вглубь земель, и это обернулось золотым потоком. Пришлось делиться, но…почему бы и нет?Теопольд никогда не был жадным человеком, а еще не страдал предубеждениями. И если его новая жена была несколько смуглее имперок,то ничего страшного. Зато местные женщины отличались удивительной покорностью и стремлением во всем угождать мужьям. Они даже на костер шли… хотя этого Тео как раз не понимал.