Чтение онлайн

Много пар танцуют, и среди них я вижу счастливую Эйко в объятиях Гессия Сокола. Вон и староста, Тарас Вымышленный, что то задорно кричит с бутылкой пива в руке.

Как далёк мне стал такой вот мир.

— Родители тебе что говорили? — отчитывал меня брат после того, как подслушал мой телефонный разговор с подругой. — Они против твоих ночных отлучек.

— Но ты же прикроешь меня, Богдан? Ничего плохого не случится... Обещаю! Пойми: это день рождения — разве могу я кинуть свою лучшую подругу в такой день? И... я видела, как ты выкрал у папы из его запасов бутылку коньяка.

— Когда вернёшься? — сдался он моему аргументу.

— Рано утром. Я тихонько, как мышка буду.

— Много не пей!

— Слушаюсь, братик!

Не послушалась. Ни братика, не родителей.

Это никогда не прекратится — я всегда буду вспоминать ту ночь, когда оборвались две жизни, а одна ещё не окрепшая юная душа погасла.

— Валери? — возвращает меня из транса голос Адама.

Сердца болезненный взлом.

Земля под откос, и я падаю на самое дно.

Дьявольским смехом утрёшь рваные раны груди.

Но меня никогда не поймёшь.

Не поймёшь...

Адам Дикий

— Это было не шампанское. Я пробовала что-то другое...

— Тогда держи, — протягивает бокал.

В этот раз принимаю его и сразу опустошаю, жадно глотая, как воду. Под конец кашляю. Дикий смотрит на меня удивлённо, явно не ожидавший такой прыти.

Я и сама себе удивляюсь, ведь со мной только что чуть не случился приступ паники от накативших воспоминаний. Да и встреча с Дастином даёт о себе знать внутренней мелкой дрожью.

Но дрожь уже уходит. Тепло разливается по телу, а мне становится спокойнее. Шампанское поверх странной ягодной настойки — рискованное решение, но зато оно оказалось действенным.

— Не думаю, что ты смогла почувствовать вкус, — хмыкает Адам.

— Я чувствую его прямо сейчас на кончике языка. Приятное послевкусие.

В этот раз сама протягиваю руку Дикому, зазывно улыбаясь ему. Конечно, он не против. Наши ладони соединяются в одно целое, сцепившись пальцами, словно крючками.

Один танец, затем второй, третий... Один бокал с искристым напитком, ещё один... Лунные пятна скачут перед глазами, а кровь кипит, приливая к моим щекам и груди.

Мне вдруг становится так легко, что смеюсь. Новая песня, звучащая из колонок, мне очень даже нравится. Она имеет быстрый ритм, так что все танцующие принимаются прыгать и кружиться в таком же резком и хаотичном порядке, почти сталкиваясь друг с другом.

— Я уже говорил тебе, как ты прекрасна в этом образе? — громко спрашивает Адам, чтобы я смогла услышать.

Он тянет меня за руку к себе, и я впечатываюсь в его широкую грудь. Так и прислоняюсь к ней щекой, как к подушке. Верхние пуговицы его рубашки расстёгнуты, и мне так приятно чувствовать тепло Дикого собственной кожей.

Ах, как сладко защекотало где-то внизу живота! Бесстыдно отодвигаю пальцами край рубашки в сторону, оголяя часть мужской груди. Маленькая родинка над плоским соском — это так мило.

— Только глазами раздевал, — отвечаю, шевеля губами по его коже.

— А хотелось бы руками, — звучит над ухом.

— Что тебя останавливает?

Отстраняюсь от него, чтобы иметь возможность посмотреть в синие глаза, манящие той самой пеленой желания, которого я жажду сейчас, как вампир свежей крови.

— Я не любитель зрителей, знаешь ли, — глаза Адама темнеют, а голос звучит ниже. — Мне больше нравится классика и взаимодействие один на один

— Иди за мной, — смеюсь с протянутой рукой, воображая себя соблазнительной сиреной, обитающей на дне его глаз.

Может ли он сопротивляться? Его грудь тяжело вздымается, а вена на шее дёргается, выдавая ускоренный пульс.

Он хочет меня не меньше, чем я его.

Я тяну Дикого за собой прочь от шумной пьяной толпы. Веду его в сторону библиотеки, где так легко уединиться, если только нас кто-то не опередил.

— Это точно ты, Валери Острозубка? — беззлобно смеётся Адам.

Нет. Это точно не я, не та самая Валери, которая никогда прежде не пыталась затащить парня на себя и склонить его к сексу.

Мы не входим в библиотеку, потому что мне вдруг становится стыдно перед Тельмой. Так что я увлекаю свою не сопротивляющуюся добычу за само здание.

А там уже сам Адам прислоняет меня к кирпичной стене и впивается сильным поцелуем. Я отвечаю с ещё большей страстью, голодная до его прикосновений.

Мы вжимаемся друг в друга, цепляемся руками и скользим, создавая трение. Он чувствует мои груди, я чувствую главное доказательство его мужественности и желания.

— Ты прекрасна... — шепчет он между поцелуями. — Вот какое послевкусие мне нравится больше, чем след шампанского на языке.

Комплимент распалил ещё сильнее, и я скольжу ладонью по широкой груди вниз, к животу, к твёрдой выпуклости. Оглаживаю, изучаю форму и наслаждаюсь коротким низким стоном, утонувшим в очередном поцелуе.

Тянусь к ширинке, но в этот же миг Дикий отстраняется от меня, обрывая горячий танец наших губ.

— Адам? — спрашиваю растерянно.

Он медленно, крадучись, делает несколько шагов назад. Весь захмелевший от желания, возбуждающе растрёпанный, но с каким-то странным несчастьем в глазах.

С минуту смотрит молча, а после коротко усмехается и говорит:

— Они умрут — чёрные птицы. А на дне чёрного-чёрного моря найдёшь ты рыб, спящих мёртвым сном.

— Что? — тихонько смеюсь, удивляясь.

Я всё ещё не могу восстановить дыхание. Он тоже.

— Не спросишь, кто я? А я отвечу на вопрос!

— Ты снова включил режим не очень талантливого «поэта»?

— Сердца болезненный взлом, — прислоняет ладони к своей груди, — земля под откос, и я падаю на самое дно.

Не отцепляя рук от груди, он так и оседает коленями в землю.