Чтение онлайн

— Возможно, — пожимаю плечами, срисовывая схему себе в тетрадь.

Если бы не соседство с Адамом, я бы получала настоящее удовольствие от той обстановки, в которой нахожусь. Тишина, мерный голос профессора, шуршание тетрадных листов и ничего больше.

В аудитории слегка приглушён свет из-за пары не работающих ламп, а стоящий в ней шкаф из старого тёмного дерева со стеклянными дверцами привлекает внимание своим реквизитом.

Внутри него чучело летучей мыши, маленькая картина в рамке с изображением герба со скрещенными осиновыми кольями, всякие банки и склянки.

— А в школе ты любила уроки химии? — не унимается Дикий.

— Что? — хмурю брови в раздражении, сосредоточенно следя за передвижениями своего карандаша.

Маленький фрагмент грифеля откалывается и отскакивает в сторону. Кончик карандаша был слишком острым, чтобы долго оставаться целым.

— Я вот не любил, и поэтому не очень знаю предмет, но... Между нами явно есть это самое чувство, называемое химией.

— Что?

— В твоём словарном запасе закончились все слова? Видимо, уроки литературы ты точно прогуливала.

— Зато ты большой её любитель. Дай только повод чьи-нибудь учебники потаскать...

Я всё ещё злюсь на Дастина и Адама за это.

Если Златовласка всё свободное время проводит с Гессием и особо не мешает, то эти двое парней свой напор никак не сбавляют.

Особенно Адам Дикий, который сегодня даже встретил меня у выхода из женского крыла жилого корпуса и сопроводил на первое занятие.

Дастин Перо же стал чуть скромнее после того их мужского разговора, но он каждый раз провожает меня глазами, куда бы я не пошла.

— В спокойствии немом мне безразличны свет глаз твоих не милых больше в отражении, да бледность нецелованных губ.

В удивлении поворачиваю голову к Адаму, который со своей фирменной самодовольной улыбочкой взирает на меня, подперев подбородок рукой.

— Что это? — спрашиваю.

— Это моя любовь к использованию слов таким образом, чтобы они текли, складываясь в предложения, подобно ручью. Девчонкам в школе нравилось такое, — подмигивает. — А тебе нравится?

— Ты странный.

— На себя посмотри, — фыркает с короткой усмешкой. — Это ведь про тебя сейчас было.

Профессор Фемий рисует уже новую схему, попутно рассказывая материал, но я благополучно потеряла нить повествования из-за своего соседа по парте, которого, похоже, отставание в учёбе не беспокоит.

— Почему не целованных?

— Почему именно за это слово зацепилась? Задело?

— Меня задевает твоё назойливое преследование.

Вздрагиваю от раздавшегося кашля профессора, но, оказывается, что пожилой мужчина кашлял не для того, чтобы сделать нам замечание, а просто потому что кашель сам одолел его.

— Ещё одним важным моментом при открытии портала является использование собственной крови, — вещает профессор Фемий, параллельно стуча мелом по доске. — Чтобы нарисованная вами схема приобрела силу и смогла переместить вас в иное пространство, необходима капля вашей крови.

«Схема, капля крови, координаты», — гласит надпись на доске. На секунду в моей голове мелькнула злая картина из прошлого, но капля там была не одна, совсем не одна...

Вздрагиваю всем телом от неуместного воспоминания. Адам одарил меня новой усмешкой, прошептав короткое: «трусиха».

— А как можно знать координаты конкретного призрака? — тянет руку Тарас Вымышленный, ставший нашим старостой.

— Если они не известны, то всегда можно обратиться в «Совет по делам разных форм жизни», — отвечает профессор. — Одним из членов совета является практикующая ведьма-проводник, которая ведёт записи о местоположении разных призраков. Если призраки не скрываются, а ищут общения, они, как правило, бродят по родным при жизни местам, либо обращаются к ведьме Совета, чтобы сообщить, где их можно найти на случай, если кто-то будет искать встречи.

Среди юных адептов разгорается обсуждение на тему того, что может удерживать существующих призраков от решения покинуть этот мир насовсем. Нерешённые при жизни дела, желание встречи с кем-то и прочие причины.

Я слушаю краем уха, а сама размышляю о том, ждут ли родители встречи со мной. Вряд ли они покинули наш мир, ведь у таких людей, какими они были, всегда есть незавершённые дела.

Мои папа и мама были членами того самого Совета, о котором говорит профессор. Он не зря называется «Советом по делам разных форм жизни» — именно этими вопросами он и занимается.

Права и обязанности всех разумных существ должны регулировать и гарантировать общую безопасность, чтобы мы все могли жить бок о бок в мире и согласии. Все. Люди, вампиры и ведьмы — мы все живём вместе, насколько бы это не было сложно.

Особенно много проблем всегда исходило именно от вампиров, из-за чего многие до сих пор их ненавидят, не смотря на закон о ненападении на людей, ведь и охота на клыкастых теперь тоже запрещена.

— Я нравлюсь тебе, — продолжает Адам наш разговор, возвращая меня в реальность.

— Нет.

— Тогда прекрати рассматривать моё лицо, когда я смотрю не на тебя, а на профессора Фемия.

— Я не смотрю.

— А я не преследую, — иронично вздёргивает бровь.

— Я думаю о своём, мои глаза ничего не видят.

— А уши ничего не слышат, а тело ничего не хочет... — потешается Адам.

Если бы не моя история, если бы я была обычной девчонкой, как моя белокурая соседка по комнате, если бы всё было иначе... Я бы могла влюбиться в Дикого.

Этот парень абсолютно в моём вкусе, и отрицать это было бы глупо. Но где-то по улицам ходит мой брат-убийца, а я понятия не имею почему он так поступил с самыми родными, и являюсь ли я его следующей жертвой.

Смогу ли я получить ответы от родителей, когда освою ведьминские навыки проводника? Знают ли они, почему Богдан это сделал?

— На нашем следующем занятии мы попрактикуемся на одном из вас в открывании портала, — объявляет тем временем профессор Фемий.

— С каплей крови? — тянет руку встревоженная Эйко.

— Разумеется, — отвечает он с самым серьёзным видом.

Я уже заранее ненавижу это занятие.

Пока другие обсуждают наряды на предстоящую в эти выходные вечеринку, я планирую сходить в ПГО, так как в суматохе первых учебных дней едва не позабыла о том, что у меня закончилась защита от вампирских клыков.