Чтение онлайн

И не захочет. Мне тогда стало по-настоящему страшно и тоскливо. Тогда я совсем не видел надежды.

Зашёл в комнату другой криккенёр и сказал, что Лилиан ждёт Феликс. Хочет кое-что прояснить.

Комната осталась пуста. И тогда я понял, что это мой шанс. Мой шанс сбежать. Я осторожно приоткрыл дверь и высунулся. В просторном коридоре никого не было. Подумал, что везёт по-крупному.

В коридоре тоже было темно. Освещением здесь служили факелы. Около входа в комнату стояло два комплекта сверкающих доспехов, которые производили сильное впечатление. Кроме факелов здесь висели картины в светлых рамах. И все пейзажи. Лесов, морей, замков. Наверное, тут собрана коллекция всех пейзажных картин: была тут живопись северных, западных, южных и восточных художников… Потом мой взгляд уткнулся на произведения Шишкина, Левитана, были и "Три Богатыря" Васнецова, хотя это и не пейзаж… и многих других известных русских художников здесь было. Странно лишь, что только русских.

Но тогда не это меня интересовало. Я думал лишь о том, чтобы сбежать и не замечал красивого и аккуратного белого ковра с красным узором, тянущегося по всему коридору. На тёмном полу он смотрелся красиво. Это я замечал лишь потом, изучая весь замок. Ты, наверняка, уже понял, что первый побег не удался….

Но всё казалось тогда так удачно сложившимся… Никого не было. Передо мной был резкий поворот. Надеясь на удачу, я побежал….И столкнулся с маленькой фигуркой, облачённой во всё чёрное, а на лице была золотистая маска. Тогда я думал, что попал.

— Это…вы? — переспросила она. Голос был заглушён в маске. И я сначала не узнал его.

Сначала я удивился, она что не видит меня? Но потом внимательнее изучил маску и заметил, что отверстий для глаз не было.

— Д-да, — и побежал мимо ней. Даже оглянулся назад. А та стояла в растерянности. Мне её даже стало жалко по началу…

Но именно я тогда и попался на глаза какому-то криккенёру. И опять меня вырубили…

На этот раз я очутился в…тронном зале. Сидя на троне. Я тряхнул головой и что-то звякнуло, ударившись об мраморный пол. Это была искусно сделанная стальная…корона. У меня пропал дар речи. Зачем-то я поднял её. И рассмотрел. Она была сделана очень профессиональным кузнецом, узор состоял из симметричных снежинок, таких тонких и красивых… Да, в короне не было камней. И сама она была сделана не из золота или серебра. Это бы только испортило бы. Я был очень и очень сильно поражён… В тронном зале тоже стоял полумрак. Освещал это маленькое помещение, для тронного зала, огромный старинный канделябр. Я встал и оглядел трон. Словно большой деревянный резной, украшенный белой тканью, стул. Узор такой же, из снежинок. Рядом тоже стоял такой же трон, и на нём лежала корона. Несколько иная… Поменьше и более изящная. Трон для королевы. Кроме тронов здесь практически ничего не было. Кроме белой ковровой дорожки…Даже картин не было. Выглядело это место…заброшенным. Нет. Тут не было пыли. Просто такое ощущение было.

— Тебе идёт с короной, кстати. Ты чувствуешь себя-то как? Голова болит, а то дважды за день вырубали? — из темноты вышел высокий мужчина, облачённый во всё белое: туника, штаны, плащ. Только сапоги серые. Сам же он был смуглым и черноволосым. И казалось в этом одеянии, что он светится. Лицо у него было суровым и строгим, губы были изогнуты в какой-то странной улыбкой. Точнее кто-то вырезал эту улыбку…в прямом смысле, около уголков рта шло два еле заметных шрама. Производил этот мужчина впечатление решительного и непоколебимого человека, который непременно достигнет своей цели. Но не любым способом, а тем, который не будет мучат совесть. Но всю эту идиллию портили глаза. Большие глаза необычайного сине-василькового цвета, которые казались детскими, и вся эта решимость идёт к одной единственной детской мечте… Возможно и о мире во всём мире.

— Да…нет. Голова не болит, — неожиданно я тогда ему ответил.

Он протянул руку и представился:

— Феликс. Думаю, ты обо мне слышал.

Тогда я и познакомился с предводителем криккенёров. Легендарном. Потому что никто не знал о том, кем он был, почему он стал таким. Но он был несомненным лидером, это точно. Хоть он и враг…Но легенда. У меня даже перехватило дыхание. Но руку я так и не пожал.

— Даэгоры менее дружелюбны. Не раз убеждался. И ты, Аллариан, не исключение. Вы считаете нас врагами. А мы ведь и можем быть друзьями.

— Вы охотитесь на людей…

— Я никогда не пропагандировал и не пропагандирую, и не буду этого делать, убеждая, что люди-это наши враги. Мы были людьми. Никто не родился, к счастью, криккенёром. И думаешь никто не хочет стать человеком? Все хотят. И я тоже, каюсь. Я лишь убеждаю, что люди-наши родственники, а родню не вырезают. Даэгоры придумали отличную причину, по которой они с нами воюют. Мы якобы уничтожаем людей. Нет. Это не так. Скоро ты это сам поймёшь. Однако. Я признаю. Есть среди нас и бунтовщики, которые людей не выносят. И действуют они тайно. Хочешь верь, хочешь нет, но я пытаюсь их отследить и каким-нибудь способом устранить. Однако. Ты-даэгор и не поверишь мне. Мы живём в таком месте, где нас никто не может достать. И даже о нашем существовании никто может и не знать. Однако. Аллариан, как ты считаешь, почему мы выходим на поверхность?

— Отвечу, как любой даэгор. Устраивать людской геноцид.

— Типичный даэгор. И это печально. Нет. Ты и не поймёшь…мы хотим сблизиться с людьми. А вы. Даэгоры. Нас вырезаете. Справедливо ли? Ещё и вешаете преступление других людей.

— Я не верю. Как же быть с Эмильерой?

— С ней? Отвечу правду. Аллариан, мне не за чем тебе врать. Как я говорил, есть тут и те, которые людей не выносят. В семье не без урода. И кто-то планирует масштабную резню людей аэйровийскими проклятыми механизмами. Ты думаешь, я это одобряю? Конечно, ты думаешь, как все даэгоры. Все свои действия покрываю красивыми словами….Ты не виноват. Со стороны даэгора так и происходит. Я отвлёкся. Ну так вот, Эмильера. Никто не рад тому, что здесь спрятан даэгор. Все тебя бояться. Но ты приманка. С помощью тебя я смогу выяснить, что же червячок у нас завёлся. Тебе понятно?

— Странная тактика. И долго собрался меня тут держать? Всю жизнь? Или пока не скажу?

— Все криккенёры убеждены, что я тут собираюсь на всю жизнь оставить. Но это не так.

— Да?

— Ты можешь даже не говорить. А если и скажешь правду, то мне от этого не холодно или жарко. В прямом смысле. Я подержу тебя до твоего совершеннолетия, оно наступает в девятнадцать лет? Ну да. Четыре года побудешь тут, потом тебя отпуская, при этом говоря своим собратьям, что тебе память стёрли аэйровийской проклятой магией, как оказалось и ты ничего не помнишь. Низины её погреби. Я про магию.

Тогда и сейчас мне это казалось…немного странным.

— Никто не узнает, твоя честь не пострадает и я вычислю зачинщика. А потом подумаю, как избавиться. Ты же знаешь, мы не можем убивать друг друга. И кто после этого враг, Аллариан? Кстати, ты не против, если я буду называть тебя не Алларом, а Рианом?

— Э.э. э

— Не против. Ну так вот, Риан, заранее извиняюсь за то, что тебе придётся провести тут четыре года. Мне очень жаль. Но я предоставлю для тебя лучшую комнату. Ты можешь спокойно ходить по замку. Но выбираться и пытаться бежать…Не советую. Не получится и тут много криккенёров. А если и сбежишь, то мне даже лучше будет. Как я упоминал, тебя боятся. Ты можешь всех вырезать. Кстати…а ты можешь всех вырезать-то? По тебе не скажешь.

Я замялся. Не хотелось говорить правду и стыдиться…

— Значит не можешь. Ваш клан, как всегда бесподобен. Ещё и нас упрекают в нелюбви к людям. Если бы Грегор действительно хотел бы спасти Эмильеру, он тебя не посылал бы. Но вот парадокс. Ты справился ещё лучше, чем ожидалось. И тебя выгнали. А теперь вопрос. Кто из нас больше людей ненавидит?

И тут он предлагает самую невероятную вещь. Об этом я даже помыслить не мог. Я всем говорил, что меня всему научил Александр. Но это не так. Я никому не хотел говорить настоящую правду. Только тебе, Кость. Пожалуйста, сохрани её.

Феликс тогда сказал:

— Знаешь. Так неинтересно, когда нет настоящих противников. Не буду скромничать. Я часто не появляюсь на поверхности. Потому что всегда натыкаюсь на толпу даэгоров и мне хватает секунды, чтобы с ними расправится. Даже ваша даэгорская толпа не может меня победить. А уж один на один…о чём там говорить? И я мечтаю о том, чтобы мне встретился настоящий противник…

Я навострил тогда уши:

— И?

— И им будешь ты, Риан. Я предлагаю тебе стать моим учеником. Стать достойным противником. Потому что, отпустив тебя на поверхность, я могу убить. Но я хочу боя. Настоящего боя… Ты не примешь мою сторону, я делаю себе и своим криккенёрам хуже. Ты сможешь всех нас вырезать толпами. Я даже веду свой народ на гибель. Даэгоры учатся с такой скоростью, и меньше чем за четыре, даже за три года ты будешь так владеть мечом, сколько я учился столько столетий…