Чтение онлайн

Я поднялась с кровати рано утром, чувствуя себя совершенно не отдохнувшей и разбитой. Хотелось залезть в душ и постоять там минуть десять, чтобы прийти в себя, что я и сделала. Вода успокоила и смыла остатки беспокойного сна, я оделась и спустилась на кухню.

На кухне стояла молодая девушка, на вид лет двадцати, и курила в окно. Она увидела меня и вскинула брови:

– О, новенькая? Как зовут?

– Эльвира.

– Эльвира, – фыркнула девушка и затушила сигарету, – а по-настоящему?

– Если на могиле было написано, как считаешь, настоящее?

– Наверное. – легко согласилась девушка. – У меня родители не такие оригиналы, я просто Маша.

– Ты помнишь родителей? – удивилась я.

– Нет, конечно, – фыркнула Маша, – это я предполагаю.

– Я так и не спросила у вчера у Рема, память уже не вернется?

– А зачем она тебе? У тебя, считай, новая жизнь. Как-никак помять о том, как ты была человеком, мешает превратиться в того монстра, кем ты станешь.

– А что, это обязательно?

– Ну, на моем веку, а я почти три прожила, почти все ссучиваются. Это с новенькими, как ты сейчас, можно спокойно посидеть поболтать, а уже через пару месяцев ты в такую тварь превратишься, что даже сидеть рядом со мной не захочешь.

– А ты в белом пальто? – улыбнулась я.

– Типа того. – рассмеялась Маша. – Ты права, я такая же. Просто, я самая старшая здесь, немного опыта есть, да и просто поболтать иногда хочется, а не с кем, только если с Ремом. Мне кажется, что каждое новое поколение все более озлобленное, раньше часто болтала с девчонками, вот как с тобой сейчас, а последние лет двадцать, новенькие еще обратиться толком не успели, а уже такие фифы, тьфу! Впрочем, зря я них наговариваю, это не их вина. Раньше люди чище были, поэтому, пока у новообращенных душа раскалывалась, годы проходили, и все это время, еще оставалось что-то человеческое в них. А в последние годы, месяц-два проходит с пробуждения, и сморишь на них, а глаза пустые как мой стакан в выходной.

– А тебя уже раскололась душа?

– Душа, – рассмеялась Маша, – это я так, образно сказала. Если тебе интересно, я вообще агностик, и в эту мистическую хрень, которую рассказывает Рем, про Создателя и прочую чушь, я вообще не верю.

– А как тогда? Как ты объясняешь происходящее? Я же умерла, правильно? И воскресла. Разве это не чудо, магия, или еще что-то подобное?

– Я родилась в те времена, когда то, что сегодня кажется обыденностью, было чудом. Поэтому для меня наука и есть магия. По моему мнению, то, что происходит с нами, это что-то вроде болезни. А Создатель, как наши его называют, просто научился делать для нас универсальное лекарство, вот и все чудо. Я уверена, если бы мы не начали скрываться, то может нас бы изучили давно, и научились лечить. Представляешь, как бы все в мире изменилось, если бы нас исследовали: мы бессмертные, сильные, не болеем обычными болезнями – а вдруг, причина в этом биологическая? И можно всех сделать такими? А то, что нам нужна энергия для жизни, так кто знает, чтобы можно было придумать, если бы за дело взялись настоящие ученые.

– Опять ты новеньким голову чушью забиваешь, могли исследовать, а могли перебить всех в средневековье. Вроде, третью сотню лет живешь, и никак в людях разобраться не можешь.

Оказалось, что Рем стоял в проходе, и слышал, как минимум часть нашего разговора. Он сердито смотрел на Машу и спросил ее:

– Ты чего пришла? Опять жить негде?

– Не дождешься! Я по поводу очередных поборов. Ну сколько можно? Пятьдесят процентов бурды мы тебе сливаем, от дохода десять процентов в общаг платим, еще налог, а сейчас еще пять процентов на резервный фонд отдавать! Я не могу столько платить, на что я жить должна?

– Не нравится, можешь в соседнюю область поехать, там они двадцать процентов отдают. Я и так вас оберегаю как могу, а ты копейки платишь! И жижи ты меньше всех приносишь, я регулярно тебя перед начальством выгораживаю, а от тебя одни претензии!

– А сколько мне отдавать – я медсестра, а не олигарх! – закипела Маша.

– Так нашла бы другую работу, Создатель, да ты вообще можешь не работать, у нас большинство девочек без работы деньги как-то находят и живут как хотят! Тебе умение внушать на что дано? И мозги?

– Я так не хочу, и ты прекрасно знаешь об этом!

– Да знаю, знаю! И чисто по-человечески я тебя очень даже уважаю! Жить честным трудом, брать жижу только по мере необходимости и прочее бла-бла. Но и ты меня пойми! Мы по показателям из-за тебя уже худшие по стране. По стране! Меня начальство уже с потрохами на каждом совещании доедает, скоро совсем сожрет! Вот снимут меня и поставят кого-то из столицы тогда поймете мою доброту! И деньги мы не в общаг сдаем, а в профсоюз, сто раз тебе говорил. Чтобы кормить и поить вот таких как она, – ткнул Рем в меня пальцем, – пока не обустроятся.

– Ой, да что ты мне рассказываешь, ты хочешь сказать, что человек пятьдесят в год съедают весь общаг? Ну, конечно! Мне-то сказки не рассказывай!

– Маш, ну чего ты хочешь добиться? Чтобы я к Высшим с этим вопросом пошел? Чтобы меня от цепочки отлучили? Я ж не как вы. Я даже для жизни себе, бурду, как ты ее называешь, достать не смогу. Ты меня кормить будешь?

– А меня кто будет? Мне, с ваших поборов, уже на съём денег не остается. Где я жить буду?

– Тут живи. – пробурчал Рем. – Ладно, общаг, тьфу, профсоюзные и остальное сам за тебя платить буду. Ну ты все равно, постарайся хоть немного побольше жижи добывать, ладно? Ну, последние мы в рейтинге, Маш, последние! Уберут меня!

– Ладно, буду с большим садизмом делать уколы и клизмы, больше ничего не обещаю.

– Эх, ты б хоть в детское перевелась, ты же знаешь было бы больше…

– Заткнись уже, а то все остатки уважение к тебе потеряю. – сердито перебила Рема Маша. – Ладно, пошла я, мне еще выспаться сегодня нужно, снова в ночь поставили. Запиши мой номер. – сказала мне Маша, – Пока нормальной будешь, звони. Может встретимся, поболтаем.

Я записала в телефон номер Маши, та не попрощавшись вышла, а я обратилась к Рему:

– Кстати, телефончик-то не мой, вдруг в розыск объявят? Да и некрасиво вышло, забрала у беспомощного дядечки средство связи и курточку. Вернуть бы надо. Ты сказал, у вас фонд на таких нищих приживалок как я есть? Выделишь мне немного? Куплю себе одежды, телефон и съезжу этот отдам.

– Тебе что, больше всех нужно? Выкинь телефон и куртку в мусорку, кому нужно эту звонилку китайскую искать?

– Это для тебя китайская звонилка, а для человека телефон может быть очень ценной вещью.

– Да как хочешь, если заняться нечем. У меня своих дел по горло, побегай пока, осваивайся. Денег дам. Документы тоже. Учти, эта благотворительная помощь ненадолго. Уже сейчас думай, где деньги и жижу доставать будешь. Сразу предупреждаю, никакого криминала и уголовки не потерпят, если что неладное заметят, УЛН тебя живо утилизирует.

– УЛН?

– Ну, есть три высшие независимые организации, УЛН, УНН и УЦД. Они не от кого не зависят, ни от нас, ни от церковников, и ориентируются только на Закон. И церковники, и мы, выплачиваем этим организациям налог, чтобы они могли жить и работать. Первая организация – учет летописных тварей, УЛН, если сокращенно, или улиточки, как мы их нежно называем. УЛН за нами следят, чтобы нечисть, как они нас называют, место свое знала. И если кто-то из наших нарушает договоренности или, не дай Создатель, Закон, то что делают наши улиточки?