Чтение онлайн

– Вот она, неблагодарность, худший из пороков, - вспомнил Хэрроу слова Томаса Фуллера. Первоначальное желание физической расправы над беглецами уступило дорогу холодной прагматичности. В мире, где спасённый тобой андроид способен переметнуться к мятежникам, надо быть суровым и расчётливым. Хэрроу больше не забивал себе голову тем, что энергию необходимо делить на двоих. Рагби потерял в его глазах всяческое уважение и не годился теперь даже на роль собеседника.

Хэрроу остановил вездеход и несколько раз нажал на клаксон. Громкий резкий звук раздался так неожиданно, что Нек вскрикнул.

– Он здесь, - шепотом сказал Рагби. Андроид снова вынул бандану и нервно теребил её в руках.

– Он пришел за нами, - добавил Нек, начиная дрожать.

– Заткнитесь оба, - сказала Ксен и направилась к выходу из поезда. В тот момент, когда она ставила ногу на ступеньку, с улицы донёсся отчаянный вопль.

116.

Пикси Марта спланировала на крышу вездехода HMMWV и с воем принялась разрывать когтями металлическую обшивку. В сущности, она уже более двенадцати часов не была пикси в прямом смысле этого слова. Кожа Марты сменила цвет на бледно-голубой, крылья за спиной почернели, в глазах горело злобное пламя. Она кружила над лесом всю ночь и чувствовала, что очень скоро ей предстоит обратное воплощение. Как всегда в переходном состоянии её мучила боль во всём теле, которая только усугублялась от громких звуков. Клаксон вездехода привёл её в бешенство. Сейчас она больше всего хотела добраться до источника звука и любой ценой заставить его замолчать.

От неожиданности Хэрроу на мгновение потерял координацию. Он не понимал, где находится и понятия не имел, что следует предпринять. К тому моменту, как он пришел в себя, искривлённая лапа Марты вспорола крышу вездехода насквозь и царапнула его по плечу. Хэрроу закричал и рванулся к пассажирской двери. Дыра в крыше стала шире, и в ней показалось лицо Марты, искажённое бешеной злобой. Хэрроу не опознал пикси в том безумном существе, которое так стремилось до него добраться. Он перекатился к двери, сорвал ручку и выбил её плечом. Оказавшись снаружи, Хэрроу вскочил на ноги и выхватил револьвер.

Первая пуля мазнула по крылу пикси, вторая прошила насквозь вездеход. Третья попала в плечо Марты и вызвала столб золотистого пламени. В одну секунду огонь перекинулся на крылья. За спиной пикси раскрылся ослепительный цветок, в воздухе запахло палёным пластиком. Марта неистово завизжала и бросилась на Хэрроу. Он успел ещё раз выстрелить перед тем, как пикси разорвала ему горло.

– Итон, - подумал Хэрроу. Это было его последней связной мыслью. Ненависть полностью покинула его. Осталась только любовь. Хэрроу умер, преисполненный любви к Итон.

Пикси обессиленно упала рядом и закрыла пламенеющие глаза. Её тело сотрясали судороги, всегда способствующие перевоплощению. Черный оборотень превращался обратно в маленькую пикси. Кожа приобретала прежний оттенок, исчезали когти и длинные загнутые зубы. Теперь возле поверженного Хэрроу металась в огне маленькая девочка со светлыми волосами.

– Мама!
– закричала Марта, обращаясь неведомо к кому. Ксен уже сбегала к ней по ступенькам. Когда она сбивала руками огонь с пикси, в голове у неё настойчиво крутилось одно и то же воспоминание. Солнечные лучи, пронизывающие насквозь нарядную рубашку. Мягкая красная ткань, фигурные пуговицы, блестящие как драгоценные камни. Последнее воспоминание о спокойной жизни, последнее воспоминание о счастье. Ксен вспомнила крики Лори на костре, страшные шрамы на её коже и собственные оплавленные волосы. Эти воспоминания Ксен с удовольствием бы стёрла из своего банка памяти, но именно благодаря им она всё ещё оставалась самой собой.

– Мои крылья, - плакала Марта.
– Злой человек сжёг мои крылья!

– Его больше нет. А ты всё равно не умеешь летать. Для полёта вообще не нужны крылья, - сказал подошедший Нек. Он крепко держал за руку Рагби.

– Хэрроу, - пробормотал Рагби, отпуская Нека и опускаясь на одно колено.
– Что нам теперь делать?

Ксен положила руку ему на плечо.

– Лучше спроси, что теперь делать с Янгшу.

– Янгшу!
– подхватил Рагби, вставая.
– Город Нанджинг! Сотни жителей! Что будет с ними?

– Насколько я понимаю, они относились к Хэрроу, как к своему пастырю. Самостоятельная жизнь оказалась им не по зубам. Слишком много ответственности. Слишком много решений и поступков.

– Всё верно. А чего ещё можно было ожидать от людей, живущий в окружении машин? Машины диктовали им, что делать и как правильно поступать. Говорили, как надо думать, делили мысли на правильные и неправильные. Когда-то люди создали умные машины. Они думали, что машины смогут обеспечить счастливое будущее для их детей и внуков. Но дети не смогли просто пожинать плоды их труда. Они стали зависимы от машин. И когда машины исчезли...

– Они оказались не способны к самостоятельной жизни. Закономерный финал для маленького научного городка. Каждая формула превратилась в ритуал, каждый алгоритм в мистерию. Как они вообще смогли дожить до нынешних времён?

– Уэзерби, - словно нехотя произнёс Рагби.
– Уэзерби направлял их. Заботился о них.

– Видимо, недостаточно. Людям нужна была цель. Уэзерби не мог дать им её. И её дал Хэрроу.

– Служить машине?

– Да. Служить машине, чтобы она могла продолжать служить людям. Парадокс. Но если присмотреться, всё логично. Хэрроу не слишком сильно отошел от директивы служения. В некотором роде его правление было благом. Он дал людям веру в будущее. Цель для того, чтобы жить дальше.

– Но как они будут жить теперь, когда Хэрроу больше нет? Мы уничтожили зло, но как заставить их продолжить существование?

– Знаешь, - Ксен рассмеялась, - Мне бы очень хотелось сказать тебе, что мы сумеем научить их жить для самих себя. Вселенское счастье, гармония и всеобщее благоденствие. Но ты не хуже меня знаешь, что люди никогда не будут на это способны. Полагаю, со смертью Хэрроу они решат одну из основных своих задач. Кто-то должен быть архонтом или епископом. Теперь они смогут состязаться в борьбе за его трон.

– Это жестоко, - поморщился Рагби.
– Ты слишком плохо думаешь о людях.

Ксен покачала головой.

– Это ты слишком хорошо о них думаешь.

117.

В городе Нанджинг, как и по всему Янгшу, творилось настоящее безумие. Лишившись своего епископа, люди потеряли всякую способность к самоконтролю. Ослепшие и обезумевшие, носились они по улицам, натыкались на дома и других людей, визжали, брызгали слюной, падали замертво. Те из них, кто на момент смерти Хэрроу были в масках, почувствовали, что их тела сотрясают мучительные спазмы. Кто был на берегу, зарылся в песок по горло, другие бежали к каменному морю и бились головами об аметист.

Человек по имени Берт, который работал ди-джеем на радиостанции Хэрроу, вдруг увидел лица умерших на виниловых пластинках. Тогда он стал с плачем и рёвом их грызть, и грыз, пока не обломал себе передний зуб и не разворотил десну обломившимся краем пластинки. Капли крови, упавшие на черный винил, заставили лица исчезнуть. Берт упал на колени и благодарил бога за избавление от кошмара.

А потом первый из людей снял со своего лица половинчатую маску, переломил её об колено и бросил на песок. Он ничего не видел перед собой, ничего не соображал и даже не мог помыслить о том, что в тот миг, когда морской ветер ласкал кожу его лица, пережил второе и главное своё рождение.