Чтение онлайн

Дальнейшее Чичеро поразило. Вместо Бианки вышла к нему во двор встревоженная великанша Клюп, бывшая хозяйка Окса. Сказала великанша, что невесты его в замке больше нет.

– То есть, не велено пускать?
– ядовито осведомился Чичеро.

– Да нет! Хотите - замок обыщите, - пожала плечами великанша.

– Но где же тогда она?

– Хотите - верьте, хотите - нет, а я своими глазами не видела, - призналась великанша, - только мне любовники госпожи сказывали, что прилетел за нею и за подругой ейной аккурат в этот двор большой белоснежный дракон. Любовники - те попрятались, а дракон подхватил мою госпожу и госпожу Кэнэкту на крылья, да и унёс в направлении северо-восточном...

О похищении драконом его невесты Клюп говорила как о деле вполне обычном, и Чичеро поймал себя на том, что всему верит. В том ли дело, что от Бларпа Эйуоя наслушался он легенд о Драеладре, затмивших перед его очами подлинную некроисторию, или же имел он какой-то собственный, ныне позабытый опыт? Теперь ему казалось, что всё это когда-то уже происходило: Бианку из зимнего двора замка Окс белоснежный дракон унёс на своих крыльях уже вторично. Только Бианку в ту пору звали на призский манер именем "Бланш", на месте зимнего замка Окс стоял летний город Адовадаи, да и дракон-то был не идеально белым...

– Только это ещё не всё, - продолжала Клюп, - ведь третьего дня приезжал к нам из Цанца гонец, да не один, а с отрядом. Гонец-то - правильный, а отряд нехороший. Головорезы, одним словом.

– И что же передал гонец?

– То и передал, что в светлом городе Цанц горе стряслось большое с нашим благодетелем Умбриэлем Цилиндроном.

– Неужели умер.

– Нет, но весь парализован. Бальзамировщик Фальк его теперь разными бальзамами пользует, очень старается, но говорит, ничего сделать нельзя.

– И это всё, что передал гонец?

– Ещё передал, чтобы моя госпожа скорее в Цанц к отцу собиралась. Отряд его хотел её с собой отвезти, да только где же я её им возьму, коли дракон унёс?

Было от чего Чичеро призадуматься.

* * *

Как ни спешил Чичеро в Цанц, а всё-таки решил заехать в замок Мнил, проверить, жив ли доверчивый великан Ом. И замок Мнил его удивил.

На ступеньках крыльца сидел посланник Смерти Дрю из Дрона и играл на барабане. Чичеро, вернее, Зунг, хорошо запомнил этот барабанчик - детскую игрушку великана. Не менее хорошо Чичеро помнил и Дрю; только Дрю неуловимо изменился.

Завидев Чичеро, этот его знакомец по симпозиуму у Цилиндрона прекратил игру, встал и трмжды церемонно поклонился:

– Здравствуй, Лимн, здравствуй, Зунг, будь здоров, Дулдокравн!

– Меня зовут Чичеро!
– сказал Чичеро.

– И давно?
– спросил Дрю.

– Вы хотите ссоры, посланник?
– резко спросил Чичеро, которому тон Дрю нравился всё меньше.

– Ссора возможна лишь между равными, - ответил ему Дрю.

– Чем же мы неравны?

С языка Дрю чуть было не сорвалось какое-то прежде очень важное основание для различения элитных мертвецов, учившихся в Призе, от жалких живых карликовых животных, но он прикусил язык, ибо обнаружил, что сказанное противоречило бы его современному мировоззрению.

– Мы выполняем разные фигуры танца, - загадочно ответил нашедшийся Дрю. Новый его тон уже не содержал скрытой угрозы.

– Какого танца?
– спросил Чичеро.

– Пошли, покажу!

Вслед за Дрю недоумевающий Чичеро сошёл с холма, на котором стоял замок Мнил, и двинулся мимо деревни Мнил в сторону деревни Клёц.

По дороге Дрю обернулся и сказал:

– Как вы, вероятно, заметили, я не верю, что вы - посланник Смерти Чичеро. У меня есть иные сведения, и эти сведения мне уже успели вылезти боком. Сейчас в мире есть только одна вещь, вызывающая во мне настоящую ненависть. Это не вы, Чичеро. Это арбалет.

Следы арбалетных болтов были Чичеро хорошо заметны. И кто же бедного Дрю так отделал?

– Но не будем об арбалетах!
– поморщился от своих же слов Дрю.
– Скажите, Чичеро, кто такая Бланш из Флёра? Если вы - колония живых карликов, вы мне не ответите.

– Ошибаетесь, Дрю. Я бы никогда не ответил, находясь в добром мертвецком здравии, - усмехнулся Чичеро, - но именно сейчас, когда я превратился в колонию карликов, мне привелось о ней вспомнить! Бланш из Флёра - девушка, которая ушла с драконами. Это было ещё до моего посмертия.

Удивлённый Дрю всмотрелся в Чичеро и сказал:

– Признаюсь, не ожидал. Знаете, Чичеро, теперь я не поверю в ваших карликов, даже если их увижу.

Дрю привёл Чичеро на то место у берега болота, где, как он помнил, его карликам удалось остановить мёртвых крестьян, пытавшихся отбить Бокси. И эти крестьяне были ещё тут. И был тут конь, по видимому, принадлежавший Дрю. И был тут Пендрис, который когда-то этого Дрю искал во главе конного отряда. Сейчас Пендрис устанавливал мёртвых крестьян в причудливые позы, соотносясь со схемой, начертанной Дрю на листе пергамента.

– Что это?
– поинтересовался Чичеро.

– Это - живая скульптура. То есть, конечно, мёртвая скульптура. Называется "Пляска Смерти". Она создана почти исключительно из крестьян, но образ крестьянина здесь выражает лишь один - вон тот, с привязанным конём, пляшущий в глубоком поклоне. А вот этот, выпятивший свой живот - ростовщик. Тот же, который зачем-то воздел руки и растопырил пальцы - некромант. А сложивший ладони лодочкой, будто чтобы зачерпнуть жидкости, - бальзамировщик. А уж вот этот, который пляшет, высоко поднимая ноги, а сам напряжённо куда-то целится - это арбалетчик. И всю эту ватагу, в соответствии с замыслом, должна куда-то (ну, то есть, в могилу) вести сама Смерть. Вот роль Смерти в нашей скульптуре простому крестьянину не под силу. Потому она и досталась Пендрису с его замечательным лысым черепом.

* * *

Город Цанц встретил Чичеро приветливо.

Только у трактирщика Ларколла он вызвал немалые подозрения, когда, зайдя в общий зал его трактира "Живые и мёртвые", заказал пива, за которое - ну очень щедро расплатился (совсем не по-отшибински).

Тот ли это посланник Смерти, думал Ларколл. А что ему, в самом-то деле, думать? В прошлый раз Чичеро к нему вошёл, не сумев ещё вполне обуздать своих карликов - и потрясая мир вокруг себя необузданной злостью, необузданной тщеславной гордостью и жадностью.

Теперь же Лимна, Зунга и Дулдокравна посланник обуздал, им более не обязательно драться, задирать нос, выражать готовность удавиться за золотую монету. Чем бы теперь оправдать перед Ларколлом отличие себя того от себя нынешнего? Расспросить ли о чём?

– А что за новости в городе Цанц?
– спросил Чичеро у подозрительного трактирщика.

– Есть новости, - буркнул Ларколл, - вот хоть такая: Умбриэля Цилиндрона нашего так парализовало, что ни пошевелиться, ни слова вымолвить. Три дня на троне своём в одной позе просидел, а тут советники его всполошились, сняли с трона, бальзамировщика кликнули. А всё без толку.