Чтение онлайн

— Не волнуйся, мама. Я его найду, — изгибы рта Анны расслабились, движение груди замедлилось, и ее дыхание остановилось.

Я ухватилась за открытые ножницы. Острым концом полоснула по запястью. Кровь сочилась по моей руке и собиралась красной лужицей в изгибе локтя. Я не проронила ни одной слезинки в своем горе. Джоэл всегда дразнил меня, что я родилась без слезных желез. Даже несмотря на смерть моих детей, несмотря на все глубины отчаяния, в которые я погружалась, мои глаза оставались сухими.

Мы никогда не влияли на наших детей в области религиозного воспитания. Они задавали множество вопросов о сотворении мира и смерти, на которые мы просто пожимали плечами и спрашивали, что они думают по этому поводу. Даже в самых худших кошмарах мы не были готовы к таким вопросам от нашей умирающей дочери.

«Куда ушел мой брат?»

Я загнала кончик ножниц глубже себе в запястье. Может быть, для меня истекать кровью то же самое, что и плакать? Кончики ножниц были холодными и беспощадными к моей коже. Я надавила сильнее. Кровавое пятно начинало сворачиваться. Я ждала, пока вытечет достаточно крови, чтобы почувствовать спокойствие и мир, пока моя кровь впитывается в ковер.

— Они теперь короче, чем мои.

Я подпрыгнула. Джоэл стоял, прислонившись к дверной раме. Я проследила за его взглядом, обращенным к моему запястью. Ножницы зависли над неповрежденной кожей. Я сморгнула яркую фантазию и отложила ножницы в сторону.

— Даа… — я прочистила горло. — Я пыталась повторить стиль мажорных мальчиков. Думаешь, сойду за одного из них?

Он уставился на мою грудь, и ухмылка приклеилась к его лицу.

Я прижала ладони к груди.

— Я могу сделать их менее заметными. Как думаешь?

Он поцеловал меня.

— Думаю, бронежилет и оружие помогут.

Я вернула поцелуй с такой любовью к нему, какая была подстать моей ненависти к этому миру.

— Пойдем, — он повел меня к нашему логову.

Я расположилась на одной стороне дивана. Из комнаты хорошо просматривались оба этажа, и окна выходили прямо на террасу. Отражение бликов от воды в бассейне мерцало на стенах цвета хаки. Прямо за нами лестница вела на открытый балкон на втором этаже. Этаж, который раньше занимала семилетняя девочка, искусная в рисовании цветов, и шестилетний мальчик, гордо покоряющий «Лего» и «Звездные Войны» в Xbox. То, что наша спальня находилась на первом этаже, делало игнорирование верхних этажей немного легче.

Джоэл присел на колени передо мной, захватил мой рот своими губами и спас мои мысли. Я упивалась ощущением его веса на мне.

Мы прервались, чтобы глотнуть воздуха. Хорошо осознавать, что я все еще могу завестись от одного поцелуя. Его голос был хриплым.

— Чем были одержимы твои мысли в ванной?

Он слишком хорошо знал, как мое волнение распаляет меня, продолжая двигаться все ближе к развилке между моих ног.

Я обернула свои ноги вокруг его бедер.

— Вирусом.

Его взгляд метнулся к верхней ступеньке лестницы. Он напрягся, будто вовлеченный в какую-то внутреннюю борьбу. Его челюсти сжались, расслабились, а потом он посмотрел на меня своим тяжелым взглядом и решительно сказал:

— Вирусом, который ты пережила.

Его губы продолжили свое путешествие по моей шее.

Вирус, который был создан исламистскими экстремистами и выпущен в аэропорту Денвер Интернешнл. Вирус, который убивал или изменял в течение нескольких часов после заражения.

Его рот парил над моей грудью, и моя футболка стала влажной в этой области. Я выдохнула:

— Да, тот самый.

Мы сбросили нашу одежду на пол. Оружие последовало за ней. Капля пота пробежала по моей спине и упала на кожаный диван. Его губы нашли мои, его мускулы обвились вокруг меня. Наши поцелуи углубились. Мы начали делить дыхание на двоих.

— Я самый везучий мужчина на планете, — прорычал он.

— Ага…

— Я — единственный мужчина, который может заняться любовью со своей женой.

Я вздохнула. Мы не могли знать наверняка, что я была единственной женщиной. И он говорил мне, что женщины не мутировали немедленно после заражения. Может быть, некоторые выздоровели после заражения.

Он отстранился.

— Где ты витаешь?

— Почему они зовут их нимфами?

Он уперся подбородком в кулак.

— Нимфа — это неповзрослевшая версия жука. Словно детеныш жука.

Это означало, что нимфы вырастают и превращаются в половозрелую особь. И значит, становиться тлей могут не только мужчины.

— Что ты знаешь о них?

Он провел пальцем вдоль моих ребер.

— Я ничего не знаю, Дет-а. Не видел ни одной с той первой пары недель. Думаю, что они все умерли. На тех видео, что я видел, они выглядели больными, но не страшными, по крайней мере, пока не нападали. Не такими страшными, как мужчины-тли.

Я подумала об алебастровых глазах, уставившихся на меня, когда мутировавший сосед затащил меня на дно бассейна.

— Но они нападали на людей. Превращали их в монстров.

— Да, но в те первые дни все делали, что требовалось, чтобы защитить свои семьи. Честно, Иви, я не знаю, чтобы я сделал, если бы ты проснулась рядом со мной с яйцами вместо глаз. Это как раз то, что большинство мужей и парней не пережили.

Не пережили. Он имел в виду мутировали. В отличие от всех детей и пожилых людей, которые умерли, потому что были слишком слабы, чтобы пережить изменение.

Пальцы двинулись вниз, изучили мое бедро, погладили и закружили свой путь к внутренней стороне бедра. Его тело вибрировало, вжавшись в мое. Тревожные складки исчезли с его лба, и жар в его глазах выжег остатки моего беспокойства. В момент, когда он наполнил меня, и наши тела соприкоснулись с громким шлепком, буря удовольствия — это было все, о чем я могла думать.

Пум.

Приглушенное эхо из подвала заставило нас замереть, и словно выкачало весь воздух из помещения. Никто из нас не двигался. Не дышал.

Пум. Пум. Пум.

Стены завибрировали. Потом разбилось стекло. Окно в подвале.

Я резко вздохнула.

— Джоэл?

Он спрыгнул с меня, собрал оружие. Я следовала за ним по пятам, мой пульс отдавался у меня в ушах. В нашей спальне он оделся и пристегнул кобуру к своему поясу с крюками.