Чтение онлайн

– Непременно буду там, Лев Георгиевич! – провозгласила Рита, выходя в коридор. – А потом мы поедем к вам на дачу, и вы там снова меня изнасилуете. Чао!

Выкатившись из кабинета адвоката, Рита на ватных ногах бросилась по коридору прочь и остановилась только тогда, когда, давно уже покинув адвокатскую контору, неслась по одной из центральных улиц города.

Получилось! Получилось! Получилось!

Она зашла в одно из кафе, заказала себе что-то первое, что попалось на глаза в меню, даже не сообразив, что именно, и устремилась в дамскую комнату.

Там, закрыв дверцу кабинки на замок и трижды перепроверив, что ворваться снаружи никто не может, Рита осторожно запустила руку в декольте и вынула оттуда миниатюрный приборчик, который был прикреплен к ее телу при помощи лейкопластыря.

А затем, поднеся его к уху, нажала кнопку «Replay».

Послышался голос Льва Георгиевича Барковского:

«… – Понимаю, ради папки своего сюда пришла. Ну да, ему ведь реальный тюремный срок грозит, и тебе это прекрасно известно…»

Звук был отменный, качество прекрасное. Что же, она нашла верное применение деньгам, полученным от Барковских: приобрела в специализированном магазине миниатюрный диктофон, засунула его под платье и отправилась в контору ко Льву Георгиевичу.

Где тот, вызванный ею на откровенность и отчасти спровоцированный, наговорил много лишнего. В том числе признался, что изнасиловал и ее, и других женщин. И предложил ей снова быть им изнасилованной.

Этого должно хватить.

Переложив диктофон в сумочку, Рита вернулась в зал кафе и, обнаружив, что заказала себе молочный коктейль и пирожное с земляничной начинкой, с аппетитом набросилась на них.

Сидевший перед ней лысый усатый мужчина, в очередной раз прослушав запись, презентованную ему Ритой, в потрясении повторил:

– Это просто сенсационный материал!

Рита тоже так считала, поэтому обратилась не в милицию, где у Барковского все было схвачено и имелась масса осведомителей, не в городскую прокуратуру, где работали его лучшие друзья, а к журналисту областного телевидения Харламову, который в течение последних лет вел разоблачительно-аналитическую программу «Суд идет!».

Харламов, усатый лысый дядька, впрочем, не такой уж и старый, выводил на чистую воду коррупционеров, нерадивых чиновников и вороватых предпринимателей. Его ненавидели, боялись – и перед ним заискивали.

Родители Риты, как и множество других жителей города и области, прилипали к экранам телевизора, когда два раза в месяц, по субботам, выходил новый выпуск программы «Суд идет!».

На Харламова было совершено несколько покушений, впрочем, провалившихся, он постоянно с кем-то судился, но именно это и утвердило Риту в мысли о том, что обратиться надо именно к нему.

Что она и сделала.

– Вы думаете, его можно будет прижать? – спросила Рита, и Харламов, усмехнувшись, ответил:

– О, безусловно! Конечно, он будет заявлять, что это подделка, однако мы назначим голосовую экспертизу.

Посмотрев на Риту, они произнес:

– О Барковском уже давно ходят всякие нехорошие слухи. Ну, то, что тип скользкий, это понятно. Лучший друг местных мздоимцев и наших областных бонз – в этом тоже нет ничего удивительного. Но то, что он насильник-рецидивист, ни в какие рамки не укладывается!

А затем добавил:

– Что же, а теперь можете рассказать, что с вами тогда произошло у него на даче…

Рита поведала журналисту обо всем, включая и те события, которые имели место после изнасилования. Харламов, делая кое-какие пометки, задавал вопросы, хотел знать детали, хмурился и кивал головой. Когда Рита завершила рассказ, он первым делом поднялся, подошел к находившемуся за его спиной бару, налил в две стопки коньяка, подал одну Рите, а другую опрокинул в себя.

– Вот это да! Вы просто очень смелая барышня! Не знаю, как бы я сам повел себя на вашем месте…

Рита, пожав плечами, сказала:

– Понимаете, мне терять больше нечего…

Харламов, крякнув, налил себе еще коньяка, залпом выпил его, посмотрел на нее и произнес:

– Всегда есть что терять. Однако не советую вам об этом думать. Что же, что же…

Он прошелся по ковру своего кабинета (Рита попросту приехала в редакцию его программы и сказала, что у нее имеется крайне важный материал: пришлось ждать больше трех часов, однако это того стоило), посмотрел в окно и сказал:

– Новая программа выходит в эту субботу, то есть послезавтра, и нам элементарно не хватит времени, чтобы подобающим образом подготовить ваш материал. Потом у нас начинается декабрь… Что же, под новогодние праздник и выпустим – отличный подарочек будет Льву Георгиевичу, не находите?

Рита кивнула и в волнении произнесла:

– Значит, вы считаете, что это можно обнародовать? И что это даст результат?

Харламов, подкрутив свои роскошные усы, уверил ее:

– Вне всяких сомнений! Барковского уж давно следовало поприжать, просто тот компромат, которым мы располагали до сих пор, был жидковат. А то, что принесли мне вы, просто великолепно!

Взяв в руки диктофон, он произнес:

– Но потребуется оригинал. Могу ли я оставить его себе?

Рита ответила:

– Да, можете… Только прошу вас…

Она осеклась, а Харламов, подойдя к большому сейфу у окна, раскрыл его и положил туда диктофон.

– Не беспокойтесь, все будет в полном порядке. Кстати, вот что я подумал: одной записи будет маловато. Вы согласитесь выступить в моей программе с подробным интервью?

Рита, вскинув на журналиста взор, ответила:

– Не просто готова, но и хочу! Потому что… Потому что такой, как Лев Георгиевич Барковский, должен понести заслуженное наказание!

Возвращалась Рита домой в упоении. Что же, дело сдвинулось с мертвой точки. Ни в какую субботу она, конечно же, на дачу к Барковскому не поедет. Пусть он рвет и мечет, однако она получила его признание, и теперь надо позаботиться о том, чтобы оно стало достоянием гласности.

И тогда уже дружки Барковского в милиции и прокуратуре не смогут выгородить его. Более всего Рита надеялась на то, что объявятся и прочие жертвы изнасилований – и тогда почтенному адвокату придется ой как несладко!