Чтение онлайн

– Возьми другую, – произнесла тихо девушка, – из нее обычно пьет мой отец…

– Ничего, я не против! – заявил Громыко, хватая очередной пряник и разгрызая его мелкими желтыми зубками. – Его ведь все равно нет дома, не так ли, мать?

Ну да, папа был в СИЗО. Рита подумала о том, что завтра – последний день для передачи продуктов, а она еще не закупилась.

А мама в палате интенсивной терапии областной больницы.

– В жизни все сводится к тому, чтобы из ничего сварганить жирную похлебку! – вещал тем временем ее незваный гость. – Ну, или в твоем случае чаек. Это – кредо газеты, в которой я имею честь работать! Ты ведь нас, мать, читаешь?

Рита отрицательно качнула головой, чувствуя, что от треска Антона у нее возникла головная боль.

– Ну ты, мать, даешь! Знаешь, какой у нас тираж?

– Не знаю и знать не хочу! – отрезала, вставая, девушка. – Извини, но я сказала, что у меня много дел и неприятности, которые я пытаюсь разрешить. Так что прошу тебя уйти.

Громыко, ничуть не впечатленный ее словами, разгрыз очередной пряник и заявил:

– Я же сказал, мать, что поэтому и навестил тебя. Понимаешь, по своим каналам разузнал, что ты пыталась покончить с собой. Потом твою матушку… ну, изнасиловали, и она в тяжелом состоянии лежит в больнице. А батя твой сидит в СИЗО. Это же полный мрак!

Да, мрак, как верно заметил ее незваный гость, полный, который напустил на нее заслуженный мракодел их города Лев Георгиевич Барковский.

– Благодарю за сочувствие, – заявила Рита, – но я в нем не нуждаюсь.

Антон Громыко заявил:

– А в деньгах нуждаешься? Я ведь заплачу тебе хорошо!

– За что? – спросила в недоумении Рита, и Антон торжествующе ответил:

– За то, что ты мне все расскажешь, а я сляпаю для нашей газеты сенсационную статью о том, как из-за наведенной на тебя порчи, ну, или проклятия, точный вариант я еще согласую с нашим главным редактором, вся жизнь вашей семьи пошла наперекосяк!

Рита поняла, что журналистик мерзкой газетенки желает использовать ее горе, дабы втюхать полное лжи повествование о ее несчастьях, разумеется, паранормального происхождения, своим недалеким читателям.

Она хотела было выставить его за порог, но ведь он предлагал деньги.

– Сколько? – спросила Рита, и Громыко назвал сумму.

Рита потребовала в два раза больше. Сошлись на надбавке к первоначальному предложению в сорок процентов.

– За такие деньжищи, мать, ты все в подробностях должна поведать! Чтобы у меня был материал для статьи. Всю правду и ничего, кроме правды!

– Что же, – сказала Рита, беря черствый пряник, – если ты хочешь правду и ничего, кроме правды, то ты ее получишь, паря!

И она рассказала, не утаив практически ни одной детали, за исключением уж слишком интимных или незначительных, хронику всего того ужаса, который случился с ней и с ее семьей за последние недели.

Закончив свое повествование, Рита взглянула на притихшего Громыко и, встав, произнесла:

– Делай с этим, что хочешь. Понимаю, печатать ты это не станешь, да тебе никто и не позволит. Впрочем, я даже сама не посоветую – Барковский тебя пришлепнет, как надоедливую муху. Так что пиши свою статью хоть о сглазе, хоть о порче, хоть о проклятии Бабы-яги, мне все равно. Ты хотел правду и ничего, кроме правды, и ты ее получил. А теперь гони деньги!

Пересчитывая врученные ей Громыко деньги, Рита уловила шмыганье, подняла глаза и, сама не веря тому, увидела, как трясутся губы ее гостя.

Ну надо же – тот, кого она считала бессовестным лжецом, сочувствовал ей, причем, кажется, искренне. А те, кто, как отец и сын Барковские, были ей изначально симпатичны, оказались последними тварями.

Вот как в жизни бывает!

Хотя, наверное, только так и бывает…

– На, возьми! – Антон сунул ей остальные банкноты, которые до этого отложил в сторону. – Они тебе нужнее!

Забрав их, Рита произнесла:

– Спасибо тебе, Антоша, не откажусь. Ладно, извини, что втравила тебя в эту историю. Но ты не дурак, никому болтать не будешь. Понимаешь, чем это может закончиться. Спасибо, что выслушал меня и еще за это заплатил. Я и правда чувствую себя лучше…

И она, кажется, даже не врала.

– Мать, надо что-то делать! – выпалил вдруг Громыко. – Надо бить в набат, надо стучать во все двери…

– Антоша, – ответила Рита, – набат может оказаться похоронным колоколом, а двери приведут в склеп. Извини за дешевую метафору или как это у вас там, журналистов, называется. Барковский тебя проглотит вместе с костями, зубами и ушами. И при этом не поперхнется.

Ее гость думал, а потом изрек:

– Знаешь, мать, я ведь в самом деле не дурак. Конечно, мне понятно, что я работаю на журналистской помойке, однако я не пытаюсь использовать дешевый аргумент, мол, и ассенизатор – нужная профессия, и пока за это платят деньги… Дело в том, мать, что я на большее не способен. Нет у меня таланта, точнее говоря, я – бездарь и полная посредственность, но и таким тоже кушать хочется. Вот, чтобы не пропасть, и приходится крутиться у самого дна, ловя падающие туда с поверхности куски. Только в основном это объедки, потому что все, что попадает на дно, уже давно обглодано другими, юркими и сильными, хищниками, которые снуют там, поближе к солнцу…

Зажмурившись, он посмотрел на кухонный абажур, словно это и было упомянутое им дневное светило.

Рита вздохнула и посмотрела на часы:

– Ну что же, мы, похоже, сегодня разоткровенничались. Спасибо, что сам сформулировал то, что все прочие и так давно о тебе знают, Антоша. Извини, но платить тебе за твою откровенность я не буду. Думаю, тебе пора…

Громыко, вскочив, заявил:

– Может, я и полная посредственность, мать, но совесть у меня есть. И каждый моллюск желает хотя бы раз в жизни воспарить!

– Вот это метафора! – усмехнулась Рита. – Извини, но у моллюсков нет крыльев, чтобы воспарить. Повторяю: связываться с Барковскими опасно для жизни!

Но журналистика уже понесло:

– Мать, думаешь, мне не надоели все эти выдуманные репортажи о бесчинстве домовых, заговоре ведьм и восстании зомби на городском кладбище? Понимаю, работаю не в «Нью-Йорк таймс», а в нашем помойном «Городском сплетнике». Но все же хочется чего-то такого… Настоящего… Сенсационного… И чтобы людям от этого польза была…

Рита, принеся ему из коридора пуховик и шапочку с помпонами, сказала:

– Поверь, и от твоих лживых статеек про домовых, ведьм и зомби тоже польза есть. Людей развлекаешь, доходы местных ворожей и магов повышаешь. Вы с ними, кстати, не в доле?

Ляпнула она это для красного словца, но, судя по зардевшимся ушам Антона, попала в яблочко.

– Вот, видишь, Антоша, скольких людей ты делаешь счастливыми, принося им пользу. Так и продолжай это делать. Настрочи свою статью, объясни все случившееся нашим родовым проклятием, и дело с концом. А в конце дай комментарий местной ведьмы, непременно с адресом ее офиса, которая за умеренную плату и заклинание прочитает, и бесов изгонит… Ведь так вы всегда делаете?