Чтение онлайн

Быть может, под тайником надо разуметь колодец, виденный в башне многими. Быть может, близость колодца от реки обеспечивала в нем близкий уровень подпочвенной воды? В действительности, колодец является глубоким и сухим! Когда в этот колодец спускали в пожар 1547 г. полузадохшегося в дыму в Успенском соборе митрополита Макария, «вужище»(11) оборвалось и несчастный рухнул... на сухое дно! Тайна на тайне, тайной погоняет.

80

Если не с плачем, как еврей к «Стене плача»(12) — в Иерусалиме (картина, которую пришлось наблюдать лично), то с исследова-

тельской тоской советского спелеолога подходил я к этой

Тайницкой во время сноса ее пристройки но неизменно

отгонял милиционер. Муки Тантала, перевоплотившиеся из

легенды в действительность!..

Вскоре после работ по сооружению Тайницкой наступил в работах перерыв (может быть, вызванный смертью Аристотеля надолго, на целых два года. Хотя и жив был Антон Фрязин, но в 1487 г.появляется, судя по летописи, другой, некий... Марко Фрязин, который и закладывает наугольную стрельницу, называ-емую Беклемишевской(14). Стена между Беклемишевской и Тайницкой ждала своего подлинного строителя — Петра Антонио Солари: его-то Москва экстренно и требовала подать из из Милана.

А так как была «дистанция огромного размера» то тот же Антон Фрязин закладывает в следующем (1488 г.) «стрелницу вверх по Москве, где стояла Свиблова стрелница(15); а под нею вывел тайник» (16)

Что за «тайник» — абсолютная тайна, никогда не покушений ни любительски, ни научно обследовать его(17).

Постройка стены с башнями вдоль Москвы-реки медленно но продолжалась, и ко времени вторичного прибытия в Москву Солари этот важный отрезок стены московской твердыни был закончен.

Наконец, с Андреем Палеологом приехал из Италии Солари.

На обязанности Солари лежало поставить стены и башни с трех остальных сторон Кремля — задача грандиозная, экзамен на века! Но Солари был молод, полон удали и уверенности в себе.

Превосходно изучив топографию Кремля — наземную и под-земную — еще 15 лет тому назад, Солари решил начать с самого трудного, с прясла(18) между Боровицкой(19) и Свибловской башнями. Тут сливались Неглинная с Москвой-рекой. И хотя эта (самая высокая) сторона Кремлевского холма представляла собой чуть не отвесные стремнины, почва у подножия была болотистой, а в глубине едва ли не песок-плывун(20).

В первую голову Солари вывел краеугольную Боровицкую башню, затем связал ее пряслом со Свибловой. Чтобы поставить башню на болоте нерушимо на века, надо было надежно укрепить фундамент: Солари загнал в грунт множество длиннейших свай.

[...] Этот важный и трудный участок работы был закончен в год приезда (1490 г,). Летописец бесстрастно записал: «Петр архи-тектон Фрязин поставил на Москве две стрелницы, едину у Боровитцкых ворот, а другую над Костентиноеленскими вороты (21), да и стену свершил от Свибловские стрелницы до Боровитцкых ворот»(22)

81

Таким образом, одновременно с боровицким участком стены Солари вел работы и на самом ответственном, особенно изобиль-ном всякого рода подземными тайнами участке — вдоль Красной площади. Задачей Солари здесь было особенно тщательно увязать им же строенный подземный Кремль с теперь возводи-мым наземным.

1491 год особенно ответственный во втором кремлевском

периоде жизни славного зодчего. Здесь уже было все организова-но, материалы и средства заготовлены и в паузах надобности не было,

Солари построил Набатную башню(23) и — отныне навсегда связанную с Мавзолеем В. И, Ленина — загадочную Сенатскую (24).

Очистка последней от строительного мусора, произведенная в связи с ходом работ по сооружению Мавзолея, обнаружила удивительные вещи. Башня внутри оказалась колодцем неизве-

стной глубины, так как и на восьмом аршине дно еще не было встречено. Уж не люк ли это общекремлевский в подземную Москву?

В 1491 г,, в марте, «заложил Петр Антон Фрязин две стрелни-цы, едину у Фроловских ворот(25), а другую у Никольских ворот(26),

а Никольскую стрелницу не по старой основе заложил, да и стенудо Неглимны» (27)

Летописец задал трудную задачу: «не по старой основе...» Это

значит: наметил стену вдоль Красной площади не по линии

старой кремлевской стены, а отступивши на Красную площадь.

Однако это «отступление» не было делом инициативы самого Солари, оно было намечено Аристотелем в его плане Кремля еще 15 лет тому назад,

«Отступить» Солари был вынужден по двум причинам: во-первых, из необходимости увязать подземные ходы из Фролов-ской, Никольской и Собакиной(28) башен с тоннелем под Красной

площадью, тоннелем, который строил в свое время сам же

Солари; во-вторых, из необходимости «накрыть» особой башней удивительный по силе родник минеральной воды, бывший на берегу Неглинной. [...]

Эту задачу Солари выполнил блестяще в 1492 г. Летописец замечает: «От Фроловские стрельници и до Никольские заложи-

ла подошву и стрельницу новую над Неглимною с тайно-

ком»(29). «Стрельница новая» — знаменитая Собакина башня,

важнейший ключ к подземному Кремлю и таинственному в ней

книжному сейфу Аристотеля вместе!

В Крекшиной летописи (30) встречаем драгоценнейшие указания на тайны как этого шедевра итальянского средневековья в Москве, так и связанного с ним «подземного Кремника» вообще. Солари, говорится в летописи, «построил две

82

отводные стрельницы, или тайника, и многие палаты и пути к оным, с перемычками по подземелью, на основаниях каменных водные течи, аки реки, текущие через весь Кремль-град, осадного ради сидения». В этих скупых и туманных словах представлена целая удивительная система, раскрыта вся механика подземной Москвы

«Отводными» назывались башни с тайниками — «отводами» к реке. «Многие палаты...» это загадочные подземные камеры. Их зарегистрировано, но еще не объяснено наукой, всего несколько; множество ждут своей очереди подо всей Москвой. Таинственные сооружения связаны между собой подземными «путями» — магистралями или ходами, сливающимися под Кремль в узловую станцию. Ходы поделены на участки, принадлежавшие разным лицам, отсюда столь частые в подземных ходах железные двери с тяжелыми замками, или, по образному выражению летописца, «перемычки по подземелью».