Чтение онлайн

Я, но уже не я.

Новый я.

Теперь с такой супермаскировкой можно смело отправляться к Регу. Теперь я не буду отличаться от остальных обитателей его района и смогу больше узнать о его банде, не боясь, что меня поймают. И мне больше не придется карабкаться по гребаным водосточным трубам, отбиваясь от дружков Рега, как в прошлый раз, когда они чуть не сцапали меня за ноги.

Я принимаю сразу шесть «сместителей», чтобы уже точно быть уверенным, что крыша у меня не поедет от моего нового лица.

Остаток дня я провел в свой пустой квартире, не смотрел никакие шоу, даже «Порно Диско». Я сидел и думал, глядя в окно. Думал о том, как быстро все может меняться, будто по волшебству. Периодически я поглядывал на себя в зеркало, трогая свое новое лицо и разговаривая сам с собой. Представляете, как странно видеть в зеркале человека, которого ты не узнаешь! Что сказать этому новому лицу, кроме как «Привет!» и «Это ты?». В конце концов мне вроде даже стало как-то стыдно, особенно когда это новое лицо, казалось, рассердилось на меня. Иногда я бросал быстрый взгляд в зеркало и видел там совершенно чужого человека, который, глядя на меня, думал обо мне всякие гадости. Смотрел на меня оценивающим взглядом. Ужасное ощущение. От него у меня в голове вроде как собирались черные тучи, все покрывалось мраком, будто начиналась гроза. Но постепенно я успокаивался и начинал заниматься самыми простыми вещами, например, заваривал себе чай. Но вдруг нечаянно бросал взгляд в зеркало, вздрагивал от неожиданности и начинал стонать. А потом у меня начался зуд в голове, глубоко внутри — такой отчаянный зуд, что хоть на стену бросайся. Он становился все сильнее и сильнее, и от боли я даже начал ползать по квартире на четвереньках, плача, как ребенок… Я старался не смотреть в зеркало, потому что мое отражение заставляло страдать меня сильнее.

Промучившись так часа два, я решил поправиться при помощи хорошенькой дозы «бориса» и еще горсти «сместителей». Кроме того, я забомбил одну «пурпурную», которую держал для особых случаев, потому что они, на фиг, очень дорогие. Мне нужно было подумать, что делать дальше, и привыкнуть наконец к своему новому лицу, перестать вздрагивать и орать от ужаса. А «пурпурная» была единственным средством, которое пришло мне на ум. Она-то уж наверняка поставит меня на ноги и заодно, может быть, даже снимет этот зуд в моих мозгах. Но эта самая «пурпурная» так меня подстегнула, что я начал бегать по квартире, крича «Да! Класс! Вот класс!», как Баммер Раймз на своих концертах. Я был так взвинчен, что мне не терпелось начать действовать. Чем больше «бориса» я загружал в свой организм, тем сильнее крепло во мне чувство, что я настоящий шпион/защитник и что я просто жду наступления темноты. Мне ужас как не терпелось выбраться на улицу и начать делать свое шпионское дело.

Наконец стемнело. Я вышел на улицу.

Перед уходом я проглотил три «выжимки», чтобы не захотеть есть. А потом, из-за того, что я страшно нервничал, я заглотил капсулу «бориса» (после того, как положил в карман пальто несколько таких капсул на будущее) и на всякий случай — еще пару «сместителей».

Я вышел на улицу и направился в сторону метро, мне казалось, что я двигаюсь в два раза быстрее всех остальных людей вокруг. Я поднял воротник пальто, чтобы он закрывал мое новое лицо, а на голову нахлобучил супершпионскую шляпу, которую нашел у себя под кроватью. У меня было такое ощущение, что я с огромной скоростью бесшумно скольжу по тротуару, в то время как все остальные просто прилипли к асфальту или им приходится вынимать ноги из грязи, чтобы сделать следующий шаг.

У меня был план по поводу моей ночной работы шпиона/защитника, и страшно не терпелось воплотить его в жизнь, поскольку теперь я был вроде как совсем настоящий шпион, работающий на Департамент безопасности. Я же получил приказ от самого Мыскина, и надо мной поработала настоящая Команда по Перевоплощению. Даже Федор не узнал бы меня сейчас, пройди он мимо по улице.

Я чувствовал себя таким крутым асом шпионажа, что даже вонь метро не испортила мне настроение. Три остановки до Лондон-Бридж по линии «Джубили», потом пересадка на гребаную «Северную» линию до станции «Энджел», в поездах которой столько извращенцев с вонючими ногами.

Но я чувствовал себя так офигенно здорово, таким суперпрофи, что даже чокнутые нищие и все эти неудачники с их грустными измученными лицами на меня не действовали. Если ты выполняешь специальное задание, то никакое дерьмо тебя уже не трогает.

Когда я выбрался из метро на станции «Энджел», мне даже потребовалось некоторое время, чтобы опять проникнуться духом этого обшарпанного района, где жил Рег, и снова привыкнуть ко всем этим бедолагам и психопатам, которые как паралитики бродят по улицам. Последние двадцать четыре часа моей жизни оказались до упора насыщены самыми разными и невероятными событиями, поэтому мне было непросто сразу переключиться на психологическую волну Рега.

И вот я вроде как потихоньку врубаюсь в окружающую атмосферу, не спеша шагая по тротуару к улице, где живет Рег.

Я делаю глубокие вдохи и потряхиваю руками, как гребаный боксер перед боем, чтобы расслабить мышцы. И чувствую себя просто обалденно. Я уже знаю, где мне лучше занять позицию для наблюдения: там же, где стоял в ту первую ночь, — рядом с подвалом, где живут эти волосатики. Именно оттуда я прошлый раз наблюдал за всеми передвижениями у квартиры Рега. Туда я и направляюсь, когда вдруг слышу противный голос:

— Дай монетку!

Я оглядываюсь и вижу старикашку, он выходит из подворотни с протянутой рукой. Он весь грязный, в какой-то саже, штаны подпоясаны веревкой, из ширинки торчит его стариковский член.

— Дай монетку! — просит он снова, становясь прямо передо мной и загораживая мне дорогу.

— Отвали! — отвечаю я.

— Сам отвали! — огрызается старикашка.

— Уйди, на хрен, с дороги! — говорю я. — Ты, чертов бродяга!

— Сам уйди, на хрен, с дороги и дай мне монетку! — снова просит он.

Поэтому я толкаю его, чтобы просто отпихнуть в сторону. Качнувшись, он делает шаг назад и нагибается. Потом бросается на меня как сумасшедший. В руках у него бутылка, он замахивается, будто собирается ударить меня ею по голове.

— Ой! — кричу я на этого отвратительного монстра. — Не бей меня бутылкой, недоносок чертов!

— Дай монетку! — орет он и, черт бы его побрал, лупит меня по башке своей бутылкой. Не особенно сильно, чтобы она не разбилась и чтобы я не потерял сознания, но все равно больно ужасно.

— Ах! — кричу я. — Больно же!

Поэтому я бью его кулаком в нос и заодно — ботинком между ног.

— Уф! — выдыхает он, сгибаясь пополам. Я продолжаю лупить его кулаками по затылку. Он падает на землю, вскрикивая «Ох!» и «Ах!».

Пока он валяется на земле, причитая свои «Ох!» и «Ах!», я достаю удостоверение Департамента безопасности и сую ему под его дурацкий кровоточащий нос.

— Тебе повезло, что я не арестовал тебя, приятель, — говорю я. Я просто рассвирепел из-за этого тупого старого ублюдка и хочу показать ему, кто здесь настоящий босс и что он не должен лупить бутылками людей по башке, особенно меня.

— Ох! Ах! — причитает этот старый тупица. — Я так извиняюсь, друг, правда. Я же не знал, кто ты такой. Ох! Ах! Только не арестовывай меня! Умоляю! — продолжает он ныть.

— Ну хорошо. Только смотри у меня. А теперь проваливай на хрен! — говорю я.

Я оглядываюсь по сторонам, но, кажется, никто не обратил на нас внимания, поэтому я почти бегом двигаюсь дальше по дороге, потирая ушибленное бутылкой место. Болит страшно, но крови нет, хотя голова у меня немного кружится и во рту опять появляется этот противный привкус.