Чтение онлайн

Значит, блин, я попал в самую точку, сказав про то, что мне еще многому нужно научиться!

А потом мы просто молча сидим за столиком и пьем чай. И пока мы так сидим, атмосфера как-то меняется и вроде накаляется. Я слышу, как она дышит. Посмотрев на нее, я вижу, как вздымается ее грудь. Она сдвигается на стуле, и ее нога касается моей. И теперь уже моя очередь тяжело дышать, будто мне что-то мешает там, под ребрами. Это чувство немного похоже на то, когда я лез по водосточной трубе. Вроде как я одновременно нервничаю и волнуюсь. А во рту у меня становится липко — будто я проглотил целый пакетик сладких арахисовых орешков, а запить их нечем.

— Твоя одежда высохнет только к утру, — говорит она, и ее голос звучит совсем по-другому. Он становится глубже, и в нем вроде даже как появляются угрожающие нотки. — Ты можешь остаться здесь.

Вот ситуация, которую я уж никак не планировал: совсем голый под халатом, моя одежда в стиральной машине, уже поздно… И я — бывший мистер Блевотина. Хотя мне уже лучше, я все равно не уверен, что все совсем прошло, и, кроме того, я ужасно, просто смертельно устал. И даже не знаю, где именно нахожусь. Я ведь терял сознание. Если я сейчас уйду, то смогу ли найти в такой час такси в этом дерьмовом районе? Кроме того, я помню, как видел трусики этой девушки, и чувствую, как ее нога прижимается к моей вроде как нечаянно, а может, и нет… На самом деле я бы с удовольствием скользнул к ней в постель и, может быть, поспал немного или помиловался бы с ней. Я, конечно, и не помышляю о полномасштабном трахе в стиле «Звездных сучек». Ничего подобного. Нет, мне просто хочется немного отдохнуть и немного ласки. У меня ведь, между прочим, был офигенно тяжелый день, так ведь?

Молчание после ее слов о том, что я могу остаться, затягивается. Все это время я думаю: «Должен ли я остаться? Будет ли это не по-шпионски? Непрофессионально? Да нет, все будет нормально…» Потом я говорю:

— Ну, я бы правда с удовольствием остался.

— Хорошо, — соглашается она. — У меня где-то есть матрас. Но если ты не против, мы можем лечь вместе. Ты можешь спать в моей кровати. Со мной. Я обычно… В общем, у меня нет такой привычки…

— Да, с тобой, — говорю я, теперь решительно, перебивая ее. — Я хочу спать с тобой.

И она хихикает.

И мы идем спать. И ее кровать пахнет очень приятно, пахнет ею. Постель свежая, а подушка мягкая. Я голый, она голая (она ложится и снимает одежду под одеялом).

Она гасит свет, и я некоторое время лежу на спине, чувствуя приятную сонливость. Потом я чувствую ее маленькую ладонь у себя на груди, потом ее голова опускается мне на плечо. Я почти автоматически обнимаю ее и кладу руку на ее бок. Ее кожа очень нежная. Она глубоко вздыхает и еще ближе придвигается ко мне. Потом я чувствую, как все ее тело крепко прижимается к моему — одна ее грудь ложится чуть выше моего живота, а мягкие волосики у нее между ног трутся о мое бедро. Моя голова как-то пустеет, и я начинаю засыпать.

Знаю, о чем вы сейчас думаете.

Вы думаете: «Брось, Дженсен! Так ты сделал это или нет?!» И я вас прекрасно понимаю, правда. Учитывая, как я подглядывал ей под юбку, все должно было этим и кончиться. Но я на самом деле так устал, что у меня на все это просто не было сил… И в любом случае тогда все было совсем по-другому, понимаете? Если вам нужен крутой трах, тогда вам дорога к «Звездным сучкам», понятно? И не поймите меня неправильно, я также хочу этого, как и любой другой мужик. Но прямо там, в постели этой девушки, после такого тяжелого дня… В общем, тогда мне казалось, что моя жизнь вдруг изменилась, и все, что было раньше, было как-то по-другому. И в тот момент единственное, чего мне хотелось, — так это спать, ощущать тепло и уют и еще — чувствовать себя в безопасности. И каким-то образом эта девушка давала мне это чувство покоя и… безмятежности, что ли.

У меня было такое ощущение, что раньше обо мне никто никогда не заботился. Даже я сам. А теперь вот эта девушка заботится. Поэтому, если вы не против, здесь не будет никакого супертраха. Вам придется довольствоваться тем, что я только что уже сказал по этому поводу.

В любом случае это даже приятно, так ведь? И, может, даже лучше, чем «Порно Диско». Хотя «Порно Диско» — офигенная штука.

Поразительно, что ночь крепкого сна может сделать с человеком. Когда все, что ты видишь, — это темнота, и остается лишь с ужасом гадать, что там может прятаться в этих тенях, нужно просто дождаться, пока взойдет солнце, и оглянуться. И сразу почувствуешь себя по-другому.

Я прекрасно отдохнул и замечательно себя чувствую. Мой мозг работает намного четче. Голова по-прежнему немного болит в тех местах, где меня огрел бутылкой тот грязный старикашка и где я ударился о столик в кафе. Но болит совсем не сильно. Во всяком случае, мне уже больше не хочется плакать.

В спальню через шторы проглядывает солнце. Девушки в кровати нет, но я слышу ее голос где-то в квартире. Она с кем-то разговаривает. По телефону. Но разобрать, о чем она говорит, не удается. Я сажусь в кровати и прислушиваюсь, но шуршание простыней заглушает ее голос. Слышен приглушенный разговор, который потом прекращается.

Она входит в спальню. На ней надеты лишь белые трусики и маленькая маечка. Вид у нее свежий и счастливый. Она присаживается на край кровати.

— Как себя чувствуешь, Норфолк? — спрашивает она.

— О, чудесно! Я прекрасно выспался. Огромное спасибо!

Я смотрю в окно, как солнце пытается раздвинуть шторы и пробиться внутрь, и думаю о том, что я до сих пор даже не знаю, как ее зовут. Но я не могу просто вот так взять и спросить. Для этого уже слишком поздно. Получится немного неловко.

— Сегодня отличный день, — говорит девушка, проследив мой взгляд. Она встает и раздвигает шторы, и комната тут же наполняется теплым солнечным светом. Стоя спиной ко мне, она говорит как бы небрежно: — Только что звонил один мой друг. Может быть, он попозже зайдет. Думаю, тебе захочется с ним познакомиться.

А я не отрываю взгляда от ее попки, балдея от того, как растягиваются на ней трусики и какая у нее идеальная форма. Девушка просто красавица.

— И кто этот друг? Твой парень, да? — спрашиваю я немного ворчливым голосом, щурясь от яркого солнца.

Она смеется. Смеется так легко и непринужденно.

— Рег? Мой парень? Нет! — Она хихикает.

Ее смех звучит как звон колокольчика. Мне он очень нравится, и я хочу сказать что-то такое, что заставит ее опять рассмеяться. Но что заставило ее рассмеяться в первый раз? Например, когда я сказал, что этот звонивший друг ее парень, я вообще-то на самом деле сердился, и голос мой звучал, как мне показалось, соответственно. Но она на это рассмеялась. В общем, здесь происходят совершенно непонятные вещи.

Но стойте! Тут до меня доходят ее другие слова.

— Рег? — переспрашиваю я.

— Да, Рег, — говорит она, — он старый друг. Причем буквально! — Она снова смеется, но я молча сижу на кровати, по-прежнему щурясь от солнца. — Я только что с ним разговаривала. Он очень хороший. Немного, как говорится, сбился с пути… Но у вас с ним есть что-то общее.

— Этот Рег… Он что, придет сюда?

— Да.

— Этот Рег… Он, гм… Он кто?