Чтение онлайн

– Я его не знаю, но к одиннадцати соберутся мои разносчики. Тогда и заходите, а пока спросите в греческой забегаловке напротив. У них там трое-четверо малолетних хулиганов разносят сандвичи и кофе по всей округе – программа занятости для незакончивших школу подростков. Вроде бы за это снизят налоги. Если сработает, я тоже попробую.

Воорт благодарит, переходит улицу, и на этот раз, когда он достает фотографию, кассирша – темноволосая женщина, по внешности явно родственница официантки – окликает разносчика, который как раз выходит на улицу, направляясь к пристегнутому цепью велосипеду. В руках у парня бумажный пакет, пахнущий кофе и пончиками; судя по размеру – завтрак для пяти-шести человек. На вид ему лет девятнадцать.

– Мэнни, ты носил что-нибудь этому типу? – спрашивает кассирша.

Парень с сомнением смотрит на фотографию. Он хочет получить чаевые, поэтому стремится угодить. Но он уже достиг возраста, когда понимают, что плохой выбор ведет к плохим результатам. Парень смотрит на кассиршу, надеясь на подсказку.

– Ну, я не уверен…

– Скажи мне, что тебе кажется, – мягко говорит Воорт. – Не бойся сделать ошибку.

– Ну, есть тут неподалеку особняк. Они каждое утро заказывают сандвичи с яйцом и кофе. Расплачиваются обычно двое. От одного чаевых фиг дождешься. Другой дает пару долларов, даже если заказывали только кофе, но я не видел его уже пару недель. На снимке вроде он. В последний раз секретарь назвал его имя. Как же его? – Парень хмурится. – Странное такое.

– Подумай.

– Итан? Бичман? Что-то в этом роде.

– Мичум?

– Ага! Секретарь сказал «Мичум».

– А чем в той конторе занимаются?

– А кто мне что скажет? Человек просто спускается и платит.

Через пять минут Воорт уже стоит возле пекарни напротив четырехэтажного здания, на которое указал парень. Прихлебывает кофе и наблюдает за дверью. Если Мичум работал здесь, думает Воорт, если именно в этом доме у него все пошло наперекосяк, то происходящее там, возможно, привело к гибели по крайней мере четырех человек.

Он звонит в Полис-плаза, один, чтобы и другие детективы знали, что выяснил он, и просит прислать кого-нибудь для страховки.

– Достаньте телефонную книгу и узнайте, кто числится по этому адресу.

Никто не заходит в особняк. Никто не выходит.

«Я не хочу никому навредить», – сказал Мичум.

Поджидая подкрепление и информацию, не в силах справиться с растущим беспокойством, Воорт рассматривает особняк, словно это крепость, словно простой стук в дверь известит засевшего там врага о его присутствии и начале штурма. Дом похож на тысячи других особняков. Стены увиты плющом, окна защищены коваными решетками. Крыша в хорошем состоянии, а поскольку из окон не торчат короба кондиционеров, хозяин скорее всего установил единую систему кондиционирования.

Телефон Воорта звонит.

– Номер у них неразглашаемый, [15] но у провайдера «Веризон» нашлась компания, которая называется «Бэкстер груп».

– Проверьте в рекрутинговых фирмах. Вдруг кто-то слышал о «Бэкстер груп». Да, и когда тут кто-то появится?

– Придется подождать. В клубе здоровья в Гринич-Виллидж была стрельба. Три человека в классе аэробики. Несколько часов никто не освободится.

Воорт захлопывает телефон и переходит улицу. За многие годы он участвовал во множестве полицейских облав, и всегда чем ближе дверь, тем сильнее возбуждение.

«Нельзя идти туда в одиночку».

Воорт поднимается на крыльцо. Возле двери всего один звонок, и это значит, что дом принадлежит одной компании. Возле прорези для почты нет таблички с названием, зато по периметру окон первого этажа натянута серая лента электрической сигнализации. На стеклянной двери – яркая наклейка: рисунок с оскалившимся доберманом и надпись «Шерлок секьюрити. Это здание под наблюдением!».

Камера над дверью наведена на Воорта. Возможно, в доме кто-то наблюдает за ним, наблюдает за человеком, который просто стоит на крыльце и не звонит.

«Начнем», – решает Воорт, снова напоминая себе, что умнее всего сейчас – дождаться подкрепления, свидетелей. «Ты – часть команды», – всегда подчеркивали наставники – отец, капитан.

Но благоразумие отступает перед воспоминанием о теле Мичума в морге: обуглившееся, лишенное жизни.

Воорт не может остановить поднявшуюся в душе волну ярости.

«Если когда-нибудь чересчур рассердишься – прогуляйся, успокойся. Не входи, если не владеешь полностью эмоциями», – говорил отец.

Но Воорт не может оторвать палец от кнопки звонка.

– Что значит: «Похоже, Воорт пошел в тот дом один»? Ты не послал подкрепление? – В аэропорту Хартфорд – Спрингфилд детектив Микки Коннор говорит по телефону-автомату и не верит своим ушам. – Мне наплевать, да пусть в Гринич-Виллидж застрелили тысячу человек. Немедленно отправь туда кого-нибудь! – рявкает он на детектива, дежурящего на телефоне в Нью-Йорке. – И швыряет трубку на рычаг.

«Нам не следовало разделяться».

Микки поднимает подаренную Сил дорожную сумку от Кальвина Кляйна и пробивается через обычную для утреннего часа пик толпу (или то, что считается толпой за пределами Нью-Йорка) к стойке агентства по прокату автомобилей «Хёрц». Позади долгая бессонная ночь. Сначала рейс «Дельты» задержался в Сиэтле из-за сильного ветра. Потом – из-за первой задержки – он опоздал на пересадку в Солт-Лейк-Сити, и пришлось садиться на турбовинтовой самолет до Цинциннати. В Цинциннати оказалось, что рейс в шесть утра на Спрингфилд отменен из-за отказа оборудования.

«Интересно, жив ли еще Фрэнк Грин».

Теперь у стойки проката выясняется, что заказанного Микки заранее «шевроле» нет, поскольку он не явился за машиной вовремя, но взамен клерк-азиат предлагает более престижный новый «авалон». Через двадцать минут Микки уже едет по межштатному шоссе 91 на юг от Спрингфилда, а потом на запад по массачусетсской магистрали 20 – триста лет назад этим путем двигались британские поселенцы. Тогда здесь была простая проселочная дорога вместо двухрядного асфальтобетона. В то время праотцы Воорта патрулировали грязные улицы Нью-Йорка, а голодные предки Микки гнули спины на картофельном поле среди болот Ирландии.

Микки пытается звонить Воорту на сотовый. Нет ответа.

Он ракетой проносится по живописным беркширским деревушкам; столь привлекательные для путешествующих писателей, на него они навевают скуку. Микки ненавидит деревню. Это насекомые, грязь, плохой прием радио, аллергенная пыльца. Здесь нет театров. Рестораны закрываются рано. В деревне нельзя купить галстук от Армани.

– Да чем тут люди занимаются по вечерам? – бормочет он. – Наблюдают за полетами летучих мышей?

Мимо пролетают сосновые леса и закрытые на зиму летние лагеря, а Микки пытается поймать хоть какую-нибудь нью-йоркскую радиостанцию: рок, хип-хоп или хотя бы ток-шоу, но доступна только местная станция, передающая мелодии двадцатилетней давности.

Но раздражение только скрывает беспокойство. Он нарушил незыблемое правило работы полицейского: не оставлять напарника одного.

«Воорт не может судить здраво из-за Мичума, а там, где дело касается Джилл Таун, он вообще думает только членом».

Микки не признается себе в другом: он тоже чувствует себя одиноким в сфере, в которой никогда прежде не работал и где у него нет полномочий. К тому же Воорт напугал его разговорами об убийствах. Кажется, за последнюю неделю изменилась сама природа его работы. Пролетая над бурыми пятнами смога, покрывающими страну, глядя вниз на горы, города и пустыни, он начал понимать масштабы той силы, что убила Мичума. Она огромна и невидима и, вполне возможно, ищет и его тоже.