Чтение онлайн

За имеющиеся в его распоряжении две секунды Воорт также замечает, что третий стол в комнате пуст, и теперь надеется встретить кого-нибудь в мужском туалете.

– Я сказал, вторая дверь справа, а не первая, – рычит позади охранник.

Воорт заходит в уборную, направляется к писсуарам и действительно видит там мужчину. Надо надеяться, в отличие от охранника и администратора он не знает, что перед ним детектив, и, если правильно выстроить разговор, не станет звонить начальству и повторять все сказанное.

Воорт расстегивает молнию.

– Я буду рад вечером улететь домой, – говорит он устало, обеспечивая логичное объяснение, почему его видят в первый раз. Воорт пользуется писсуаром. Потом подходит к раковине. – Ненавижу этот проклятый город, – замечает он невзначай.

Мужчина тоже подходит к раковине.

– Откуда вы? – спрашивает он.

– Из Бетесда, – отвечает Воорт, полагая, что название престижного пригорода Вашингтона успокоит собеседника, если здесь правительственное учреждение. Воорт знает, что обычно – в девяти из десяти случаев – сотрудники среднего звена понятия не имеют, чем занимаются боссы.

– Я когда-то служил в Форт-Майере, – отвечает тот.

Воорт сушит руки.

– Бедный Мичум.

Мужчина резко оборачивается.

– А что с ним случилось? Его не видно пару недель. Я думал, его уволили.

Воорт изображает удивление, словно это ему не следовало болтать лишнего.

– Забудьте, – говорит он. Нет ничего лучше превосходящих знаний, чтобы убедить человека, что ты свой. – Доктор Шеска сообщит об этом завтра, – продолжает Воорт. – Сделайте одолжение. Не говорите, что я что-то сказал.

Разумеется, это означает, что мужик расскажет всем, с кем работает, но есть шансы, что Шеска не узнает об этом до разговора с Воортом.

И несколько минут спустя он на верхнем, начальственном, этаже, где охранник отступает, пропуская Воорта в кабинет. Сидящий за столом человек улыбается, встает и протягивает Воорту руку. Это высокий мужчина в шоколадного цвета свитере без воротника, у него круглое, мясистое лицо, на котором выделяются светло-голубые глаза со сверкающими, как обсидиан, зрачками.

– Джон Шеска, – говорит он, крепко пожимая Воорту руку. С левой рукой у него что-то не так.

– Конрад Воорт.

Ореховая стенная секция, неописуемый красно-коричневый ковер и соответствующие ему шторы вряд ли произвели бы впечатление на управленца, рассчитывающего получать миллион долларов в год.

– Мне казалось, я оплатил тот штраф за неправильную парковку, – шутит Шеска, указывая Воорту на диван.

– Я не занимаюсь парковками, – говорит Воорт.

– Это утешает.

– Я занимаюсь убийством, – продолжает Воорт, и светло-голубые глаза собеседника вполне естественно расширяются. Шеска смотрит Воорту в глаза и переводит взгляд на снимок, который Воорт показывает. – Я расследую смерть этого человека.

Он не называет имя, не дает больше никакой информации. Ему надо увидеть, солжет ли Шеска, скажет правду по доброй воле или промедлит, принимая решение.

– Это Мичум Киф! – ахает Шеска. – Умер? Вы это сказали? О Боже мой! Убийство? Господи!

Высокий человек закрывает глаза, крепко зажмуривается, будто надеясь проснуться, а когда он открывает их снова, в них отражается потрясение, какое Воорт много раз видел за время работы в полиции.

– Расскажите, что произошло, – голос Шески дрожит – это либо искренне, либо он – лучший актер, какого Воорт видел в жизни.

Шеска неверной походкой идет к серванту, наливает воды из стеклянного кувшина и залпом выпивает. Он настолько выведен из равновесия, что даже ничего не предлагает посетителю.

«Если он настолько хороший актер и причастен, то у меня только один шанс его обхитрить».

– Умер, – повторяет Шеска тихим, дрожащим голосом, словно до него только начинает доходить. И задает естественный вопрос: – Как?

Полицейский придвигается ближе, чтобы лучше видеть округлое лицо.

– Он и еще один мужчина, – говорит Воорт тихо, начиная с того, что было на самом деле, со слов, к которым Шеска, если он в курсе убийства, будет готов, – застрелены в Центральном парке.

И всего на мгновение на лице седого человека отражается какое-то неправильное удивление. Едва заметное изменение мышц лица, намек на озадаченное расслабление вместо потрясенного сокращения, словно ответ не соответствует тому, что Шеска ожидал услышать. Но Шеска не должен бы ожидать какого-либо особого ответа. Нет, он не вздрогнул. Просто что-то полыхнуло в черных зрачках; вспышка исчезла так же быстро, как появилась, но она была. Определенно была.

Шеска ждал рассказа о пожаре.

– Вы кого-нибудь арестовали? – спрашивает он с надеждой, снова наливая воды.

Воорт старается отогнать воспоминания о похоронах Мичума. Гнев здесь будет только помехой.

– У нас есть зацепки, – говорит он.

– Вы кого-нибудь подозреваете?

– Да.

Стол Шески большой, но пустой. Пристенный шкаф из полированного ореха уставлен книгами, среди которых «Жизнь „китайца“ Гордона», «Оружие Круппа», «Вторая мировая война», «Наполеон» и Сунь Цзы «Искусство войны».

Но среди книг видны щели, словно с полок что-то забрали. Интуитивно Воорт подходит ближе к шкафу. Действительно, там, где щели, дерево блестит больше, чем в других местах.

– Вы бы очень помогли, – продолжает Воорт, доставая блокнот, – если бы смогли сказать мне, когда в последний раз видели Мичума Кифа.

– Да, конечно. Это было пару недель назад. Он выглядел… как бы это сказать… расстроенным. Какие-то личные проблемы, как я понял из местных сплетен. Пришел и заявил мне, что уходит. Я пытался отговорить его. Он хороший специалист… был. Но Мичум был непреклонен. Говорите, убили двоих? А кто нашел тела?

Снова игра.

– Любитель бега трусцой.

– Он, наверное, был потрясен, – говорит Шеска, качая головой, и каждый новый обман распаляет усиливающийся гнев Воорта.

– Это страшный удар, – соглашается Воорт.

«Танцы с подозреваемым могут тянуться месяцами», – говаривал отец.

– А кто был второй погибший? – спрашивает Шеска.

Воорт показывает ему портрет второго человека, нарисованный по описанию портье. Шеска падает в кресло и стонет.

– Похож на Чарли Манна. Он тоже работал здесь. Мне кажется, они с Мичумом были… здесь ходит такой слух… э-э… геями. Он тоже уволился.