Чтение онлайн

Почесав нос, чуть отклонилась назад и присмотрелась к обозначению ближайшего ряда - "Квартала 10 - 25. Улица Социалистическая", и римская "4" строчкой ниже. Может это кабинет врача? Или все же номер участка.

Передернув плечами, начала искать дальше. В любом случае в этом ряду данных Макса быть не должно, он жил на Коминтерна. Пробежавшись по рядам, нашла необходимую улицу с дополнением в виде римской "8" и принялась искать на полках необходимую букву. Пальцы быстро перебирали тоненькие и пухлые тетрадочки в половину формата А4, а глаза выискивали нужную фамилию, пока пять минут спустя я наконец не издала победный вопль и не вытянула из длинного ряда необходимую папку.

Камнин Максим Дмитриевич, тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года.

Открыв последнюю страницу, неосознанно поморщилась, почерк местных эскулапов оказался практически нечитабелен, но единственное слово я разобрать все же смогла "здоров". Немного расслабившись и успокоившись, пролистала последние страницы, пытаясь понять, какие именно анализы сдавал братишка и у каких специалистов был.

Сердце, печень, легкие...

Снимки узи, ренген, флюорограмма...

Да братец здоров как бык!

Анализы крови так же были положительны.

Замечательно.

Я захлопнула тетрадку и задумчиво посмотрела на стройные ряды чужих болезней. Со слов Вадима я поняла, что его болезнь очень заразна, и что я должна была обязательно ею болеть. Но не болела. А такое может быть?

Мысленно пожав плечами, засунула тетрадь на место.

Я никогда не была сильна в медицине, и никаких лекарств кроме димедрола от головы, но-шпы от недомогания и парочки специфических против болей в желудке не знала. В детстве моим здоровьем занималась мама, потом эту обязанность перетянул на себя муж. Наверное неправильная позиция, но меня вполне устраивала, до недавнего времени. О болезнях я кое-что слышала от мамы, кое-что от девчонок в институте, краем уха цепляла разговоры бабушек и молодых мамочек, да вот реклама еще в последнее время была на каждом шагу, что-то по женским делам, а что-то, судя по монументальной фигуре лаского улыбающегося врача-мужчины, по мужским. Но ничего конкретного опять же толком сказать не могла. Да болеют люди, да разным. И умирают тоже, от разного. В основном от рака и спида, ну на мой неискушенный взгляд. Как оказалось, это совершенно не так.

Умереть от гепатита. Бред какой-то!

А между тем факты наврали, и рядом с анализами Вадима черным по белому, точнее темно-синей ручкой по белым листам был написан диагноз.

Неожиданно захотелось снова посмотреть карту мужа, но уже не домашнюю, а местную, для внутреннего использования. Выскочив к стойке регистратуры, нашла нашу улицу и метнулась туда, на полках с буквой "А" выискивая фамилию мужа.

Аксаковский Вадим Викторович, тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

Нервно выхватив папку, чуть не выпустила ее из рук и едва не рассыпала содержимое по полу.

Спокойнее, Мариш, спокойнее.

Уговаривая себя, так же как и с записями Макса, пролистнула ее до конца, стараясь не вырвать от напряжения расползающиеся маленькие листочки, подклеенные к страничкам. Врачи, анализы, анализы, врачи и диагнозы. Анализов и диагнозов оказалось на удивление больше чем в папке, находящейся дома.

Удивленно приподняв брови и закусив губу, попыталась разобрать почерк врача, к счастью относительно понятный. Или мне так просто захотелось? Не знаю, но все же я смогла разобрать, что последние исследования были сделаны буквально неделю назад и были получены и пришиты к делу только вчера. Повторное исследование печени и крови, довольно сложное и затратное, иначе почему бы его так долго делали? Правда ведь? Сложное, нужное...

Я пыталась подобрать слова, глядя на результат, но глаза ничего не видели, строчки расплывались, буквы отказывались складываться в слова.

Очень сложное и важное! Очень нужное исследование...

Заорав, с силой запустила тетрадь в стену.

Очень важное... И такое долгое. Смертельно долгое!

Боже, почему?

Ноги подкосились, и я упала, тяжело ударяясь коленями о чистый пол.

Почему!?

Кулаки сжались и ударили о плитку. Раз за разом. А я кричала, разбивала совсем недавно ровную квадратную плитку на мелкие осколки и кричала, вымещая всю свою боль. Где-то начали лопаться стекла, заорала сигнализация, где-то совсем далеко, в другой реальности, в чужой вселенной. В моей же было всего три слова "показатели в норме" и контрольный выстрел, четвертое "здоров". Слова, перечеркнувшие мою жизнь.

Ошибка? Как? Как так можно ошибаться!?

Обессилено упираясь кулаками о пол, я уже молча глотала слезы, стараясь понять, а что дальше? И не понимала. Мстить? Кому? Врачам? За ошибку?

Горько хохотнув, покачала головой.

Нет. Глупая, глупая ошибка. Я не знаю, как они ее прокомментируют, уже не важно. Все глупо.

Вадиму? Да. Вадиму, да. День, неделю, месяц. Да. А потом? А потом он будет жить, ведь я не смогу его убить. Не смогу.

Боже!? Почему он будет жить?

Я смогу превратить его жизнь в ад, а его самого в пускающего слюни идиота. Смогу.

И тут же качнула головой.

Я... я не смогу.

Я хочу, чтобы ему было больно, как мне, хочу. Но...

Закрыв лицо руками, попыталась вытереть бегущие слезы лишь для того, чтобы их место заняли новые соленые дорожки.

Слабая, трусливая. В этом ты вся, Марина. В этом ты вся.

С трудом поднявшись на ноги , цепляясь пальцами за полки, случайно осыпала вниз ровные ряды медицинских карт. Но мне было все равно. Завтра придут, уберут. Это чья то работа , да, чья то жизнь.

Всхлипнув, прикрыла рот ладонью, а потом, неожиданно для себя, со всей силы ударила кулаком по противоположному ряду, а потом еще раз, круша полки и в клочья разрывая чужие медкарты. Все равно все это ложь. Ложь.

Я не помнила, как покинула раскуроченную регистратуру, как оказалась бредущей по улице а потом и в этом тихом парке недалеко от нашей с Вадимом квартиры. Беспомощно оглянувшись, забралась с ногами на лавочку и обхватила себя руками.

Мыслей в голове не было. Сплошная пустота, из-за которой я могла лишь глупо смотреть вперед, периодически поднимая голову выше, на ущербную луну, подмигивающую из-за рваных серых облаков.

Мимо медленно шла влюбленная парочка. Остановившись рядом с моей скамейкой, они теснее прижались к друг дружке и принялись самозабвенно целоваться, пока , наконец, девушка, нервно хихикая, не оттолкнула парня и с опаской не посмотрела в мою сторону.

– Бу?
– прошептав, сжалась сильнее, было холодно и мерзко. А еще противно, и совершенно не хотелось смотреть на чужое счастье.

– Представляешь, - девчонка потянулась к уху парня и жарко зашептала: - Показалось , что на нас смотрят. С лавочки.

– Да брось, - парень потянул ее за талию к себе, - Птичка пролетела и ага.

Он засмеялся и закружил подругу.

– Все равно неприятно, пошли, -утягивая спутника за рукав, она вновь обернулась и тихо добавила, - Покажется же такое.

Проводив удаляющиеся спины, отвернулась.

Молодые, красивые, живые.

Фонари вокруг засияли ярче, тепло озаряя наступающую ночь, разбавляя серые краски яркими пятнами, а мимо меня все шли и шли люди, торопясь по своим делам.