Чтение онлайн

— Ты хочешь что-то сказать, сынок?

Я киваю, и он немного ослабляет хватку.

Попался.

Он замирает, почувствовав, как дуло браунинга упирается ему в висок.

Весь последний месяц я держался на расстоянии, потому что не мог придумать другого способа вывести его из себя. Мне нужно было быть достаточно близко, чтобы напасть на него, пока он отвлекся. И мне нужна была помощь, чтобы справиться с ним. Как мило с его стороны оставить мне несколько трупов, валяющихся вокруг.

Обезглавленное тело, стоящее позади него, нажимает на спусковой крючок, и пуля номер восемь, сделанная из серебра и золота и украшенная выгравированными символами всех семей Лоа: Геде, Рада, Конго, Петро, Наго, благословленная самим бароном Самеди и мамой Бриджит, сносит ему голову с плеч.

Его тело падает на пол, из обрубка шеи вырывается зеленое пламя. Огонь быстро распространяется, и я убираю его руку от своего горла, чтобы не сгореть вместе с ним. На этот раз он умирает по-настоящему.

Маленькая частичка его души стоит на сумеречной стороне и ошеломленно смотрит на меня. Затем впадает в панику, когда Лоа отрываются от него, и каждая темная фигура вырывается на свободу.

Вскоре от него остается лишь увядший образ, тускло светящийся, как раздуваемые ветром угли, а затем исчезает.

Глава 2

Нет смысла что-то убирать. Я даже не знаю, с чего начать. Скоро сюда прибудут еще патрульные, и я бы предпочел, чтобы мне не пришлось объясняться.

Я оставляю грузовик на стоянке. Он краденый, а Кэдди Вашингтона мне нравится больше. Это приятная поездка. Я накладываю на себя заклинание "не смотри на меня" и направляюсь на север, в Нью-Мексико. Примерно через десять миль я вижу шеренгу машин полицейских штата, несущихся по шоссе.

Не хотел бы я быть на их месте прямо сейчас. Им понадобится лопата, чтобы собрать все осколки. Я съезжаю на обочину, чтобы пропустить их, и наблюдаю, как они исчезают в зеркале заднего вида. И тут меня начинает трясти.

Вы могли бы подумать, что теперь, после целой жизни общения с мертвецами, после многих лет оттачивания своего мастерства и встречи с ужасами еще худшими, чем то, что Вашингтон устроил в том баре неподалеку, я уже привык к этому. Что это не задевает меня.

Но вы ошибаетесь.

Я выхожу из машины, и меня рвет прямо на обочину. С телами я справлюсь. С мертвецами я справлюсь. Но то, что он сделал там, что он мог бы сделать со мной, если бы я все испортил.

Я возвращаюсь в машину, вытираю рот скомканной картой и выезжаю на дорогу. Забираю все эти мысли и засовываю их поглубже в затылок, где они не смогут мне помешать.

Примерно через час я пересекаю границу Нью-Мексико, выбираю подходящее время и до захода солнца добираюсь до Карлсбада. Останавливаюсь в мотеле на окраине города, рядом с колледжем. По соседству находится двухкомнатная квартира с кабельным телевидением, беспроводным доступом в Интернет, кафе и продуктовым магазином. Я беру в магазине бутылку красного "Джонни Уокер".

По пути в свою комнату я встречаю нескольких странников, неприкаянных призраков, которые не привязаны к определенному месту. Большинство из них пациенты с травмами из близлежащей больницы. Жертвы ожогов, автокатастроф, огнестрельных ранений. Да, я общаюсь с крутыми ребятами.

Призраки слетаются ко мне, как мотыльки на пламя. Я вижу их, и они видят меня. Они порхают, как фанатки. Я рассыпаю перед дверью горсть семечек подсолнуха, прикалываю к дверному косяку пару стикеров с написанными на них палиндромами. Если бы я действительно хотел избавиться от призраков, я бы прибил к окнам дохлую кошку, но это всегда казалось мне немного экстремальным.

Они останавливаются у двери, пересчитывают зернышки, перечитывают палиндромы вдоль и поперек и повторяют все сначала, как послушные маленькие одержимые. Я закрываю дверь перед их пустыми лицами.

Я принимаю душ, смываю пот и пыль. Выброс адреналина заставил меня вернуться в бар, и я не заметил, как Вашингтон хорошенько меня потрепал, пока не проехал десять миль по дороге. Синяки, порезы, по одному ребру как будто ударили кувалдой. Повязки-бабочки помогают справиться с самыми серьезными порезами.

Синяки трудно заметить. У меня татуировки почти по всему телу. От шеи до запястий и лодыжек. Обереги и сигилы. Символы на мертвых языках, которые помогают отразить угрозу, отвлечь внимание, сфокусировать мою магию. Я начал коллекционировать их много лет назад и продолжаю добавлять чернила.

У меня есть одна, похожая на звездочку в глазу, которая защищает от заклинаний, воздействующих на разум, и еще одна, изображающая броненосца, которая отлично защищает от огнестрельных ранений. Она отлично подходит для бейсбольных бит. Я убедился в этом на собственном горьком опыте в переулке Филадельфии.

У меня стая ворон в полете, которая покрывает мою грудь от плеча до плеча. Я не могу долго смотреть на нее в зеркало. Она все время движется. У меня болит голова.

По сравнению со мной, у Иллюстрированного Человека есть татуировка бродяги, которую он сорвал с мамочки-йогини из округа Ориндж. На моем левом предплечье нет татуировок, но есть небольшие шрамы. Для многих моих заклинаний нужна кровь, и не всегда рядом есть черный баран, когда он тебе нужен.

Я открываю бутылку "Джонни Уокер" и наливаю немного в стакан, который заботливо продезинфицировали для моей же безопасности. Я сажусь в единственное кресло в комнате, откидывающееся лишь наполовину. Чувствую себя как дома.

Что, в общем-то, так оно и есть. Я не люблю подолгу оставаться на одном месте. Я не хочу пускать корни. Я пробовал. Получилось не очень хорошо. Моя жизнь, это череда остановок для отдыха и дешевых отелей. Распродажи модной одежды и недвижимости в "Воллмарт". У меня есть три костюма от Goodwill, которые были в моде в шестидесятых. Большинство моих вещей принадлежали покойникам. Например, мой новый Кадилак.

Я устраиваюсь поудобнее со вторым стаканом виски, когда раздается стук в дверь. Я достаю браунинг и смотрю в глазок. Персонал отеля. Я нажимаю на курок пистолета, открываю дверь навстречу двум мужчинам и женщине, которых я никогда раньше не видел.

Затем я замечаю, что на одном из мужчин нет штанов.

— О, это вы. Заходите.

Женщина и один из мужчин входят в комнату с почти царственной осанкой. Тот, что без штанов, вприпрыжку входит в комнату. Слава богу, на нем хотя бы трусы. И почему-то носки и обувь. Я уступаю стул даме, а мужчины пусть сами решают, где они хотят быть. Я стою рядом с дверью.