Чтение онлайн

— Да про две «Немезиды» пропавшие… Которые якобы самоликвидировались. Тут вот Хрущёв мне сказал тет-на-тетно: и для него дело попахивает. Не те деньги в шоу вложены, что в таком бизнесе крутятся, — на порядок больше. А риск большой… Метеорит какой-нибудь, или авария, или мало ли ещё в космосе случайностей.

— Космические опасности, среди прочего, как раз и задрали рейтинг до заоблачных высот, — парировал Стрельцов без особой уверенности.

— Ерунда… Шоу «Катакомбы» в начале своего первого сезона отставало не так уж сильно от нынешних цифр. В подземелье с заваленным выходом опасностей не меньше, — и холод, и голодуха, и обвалы, и клаустрофобия, да ещё за кадром какой-то маньяк маячил — не то из недобитых младоукров, в катакомбы ушедших, не то вообще чудище доисторическое…

— Помню, помню… — улыбнулся Лось. Загадочный персонаж самого успешного (до «Наших звёзд») аналогичного телепроекта оказался в конце концов спелеологом — заблудившимся, одичавшим, почти потерявшим человеческий облик. Воровал еду, мимолётными появлениями пугал при прогулках в дальних штольнях и вообще добавлял саспенса… А затем, пойманный, побритый и подстриженный, стал полноправным участником шоу. Подставной из провинциальных актёров, не иначе.

— Вот-вот, — кивнул Лось. — Тоже ведь от экранов не отлипали. А затраты несравнимы — ну сколько там могли запросить за аренду участка Аджимушкайских катакомб? Вот и чудится мне, что тут б-а-а-а-льшой куш зарыт, куда больше всех этих рейтингов.

— Какой именно?

— Те две «Немезиды». Канувшие и самоуничтожившиеся, якобы. Представляешь, сколько там на борту всего интересного? Пол-Европы можно в пустыню Сахара превратить, легко и просто. Скажи-ка — примерно, навскидку — сколько половина Европы стоит?

Нельзя сказать, что «юная мамочка» родилась под небывало благоприятным сочетанием звёзд, и приобрела вследствие сего обстоятельства настолько исключительную везучесть, что сумела пережить попадание из «бергштайна». Причина оказалась в обычной предусмотрительности — под комбинезоном был надет броник скрытого ношения.

Убедиться в том пришлось уже в «Дерринджере». Туда я перебазировал пленницу — естественно, дождавшись, когда подвешенная под потолком видеокамера отведёт в сторону свой недремлющий объектив. Хотя, по большому счёту, киднеппинг в нынешних обстоятельствах, — пустяк, мелочь в длинном списке моих прегрешений. Но стёкла в «тойоте» плебейские, насквозь прозрачные, а на стоянку не слишком часто, но всё же выходили покупатели, завершившие шопинг.

М-да-а-а… И что же мне делать с этим чудом в перьях? Вернее, в бронике? Психический шок от парализатора, плюс физический шок от «бергштайна» — в качестве источника информации девушка сможет выступить в лучшем случае через сутки. Если снабдить её надлежащим уходом, разумеется. А заодно и охраной — этакая пташка, оклемавшись, запросто упорхнёт из клетки, попутно обеспечив инвалидность паре-тройке людей в белых халатах. Да уж, не было печали…

Проще всего избавиться от обузы — хотя бы оставив её здесь, на бетонном полу автостоянки. Или, лучше того, для выигрыша лишнего времени вернуть в «тойоту» — этакая небольшая компенсация за самовольное использование. Проще, но…

Но взять нового языка теперь крайне проблематично. Пастушенко уж накрутит хвост своим ребятам после сегодняшнего конфуза, и за пушки они будут хвататься от любой тени и шороха…

Ладно, попробую поработать с наличным материалом. Есть у меня на примете один надёжный доктор… Или не надёжный — это смотря с какой стороны взглянуть. Я бы лично своё здоровье в руки господина Литвинаса никогда бы не вверил. Но держать язык за зубами эскулап, по уши увязший в криминальных делишках, умеет, проверено.

Вот пусть и займётся пленницей. А я тем временем подёргаю за другие ниточки. Пункт первый: моя альфа-карта, незнамо как оказавшаяся у Пастушенко, а затем в парализаторе. Пункт второй: господин Сульдин — при условии, конечно, что он ловит сейчас пескарей, а не остывает в морге.

Если за сутки выйду на Пастушенко, то лже-мамаше вновь крупно повезло. Очнётся утречком где-нибудь в малолюдном месте… Если же нет, то возможны всякие варианты. В том числе весьма суровые для девицы… Но никто её силком на эту войну не тащил, и скидок слабому полу в наших играх делать не принято.

Приняв к исполнению свой бесхитростный план, я прекратил бесцельно кружить по городу и покатил в сторону Московского шоссе — свою набитую медицинской техникой берлогу Литвинас оборудовал за городом, в уединённом частном домишке. По дороге связался с доктором — тот, как обычно, оказался на месте. И, опять же как обычно, не задал ни одного лишнего вопроса о цели моего позднего визита. Давно привык к заявляющимся по ночам пациентам, получившим криминальные ранения.

Пленница распласталась на заднем сиденье в полной отключке, возле её головы лежал парализатор, включённый на минимальную мощность, — угодить невзначай в зону действия мне не хотелось.

Как только сдам её доктору, надо сменить машину. До сих пор мне везло, и «Дерринджер» нигде не засветился, но везти до бесконечности не будет. Рано или поздно кто-то с цепким взглядом и хорошей памятью призадумается: с чего бы эта не самая распространённая шикарная машина так и мелькает на видеозаписях? И на царскосельской дороге, и на стоянке гипермаркета… Видеонаблюдение за двором на Северном проспекте, зафиксировавшего мою разведку на «Дерринджере», тоже исключить нельзя. Жаль, конечно, когда ещё придётся покататься на такой мощной и комфортной тачке.

Как очень скоро выяснилось, «кто-то с цепким взглядом» оказался весьма шустрым парнем, либо же запас моего везения наконец иссяк… На выезде из города — едва закончились элитные высотки посёлка Шушары, и в сгущавшихся сумерках по обеим сторонам шоссе потянулась необъятная шоп-зона «Московская Славянка» — сзади взвыла милицейская сирена. Слабая надежда: может, не по мою душу? — тут же испарилась. Голос, усиленный динамиком до полной оглушительности, загромыхал:

— «Форд-Дерринджер», немедленно остановитесь! «Форд-Дерринджер», немедленно остановитесь!

Ни цвет машины, ни госномер менты не потрудились озвучить, наверняка в радиусе нескольких километров мой «Дерринджер» — единственный…

Это называется — сглазил.

Шило, как говорится, в мешке не утаишь. Ещё труднее утаить от сотрудников следственной группы, работающей над некоей проблемой, — работающей плечом к плечу, фактически в одном помещении, — истинную цель трудов. Можно утаить, но трудно. Для этого начальнику группы необходимо ставить перед подчинёнными наряду с действительно важными задачами — ложные, уводящие далеко в сторону от настоящей цели расследования.