Чтение онлайн

— Тут нечему завидовать, — пожал он плечами. — Нужно работать, вот и все.

— Можно было бы, — повторил я с легким нажимом, — но я отчего-то не завидую. Я вам глубоко по-человечески сочувствую. Сгибаться перед негодяями, оказаться сломленным, отступить, сдаться — это совершенно не в вашем характере, и тут завидовать нечему. Разве я не прав?

— Не понимаю, о чем вы говорите, — произнес он без интонации.

— Сначала они присылают симпатичную девушку с документами, она знать ничего не знает и, по всей видимости, совершенно ни при чем, она просто выполняет поручение и должна показать вам точную копию вашего финансового отчета. Или это был застенчивый юноша? Они просто приносят вам документы — и все. Потом вам звонят и спрашивают: все ли верно в этих документах, и вы вынуждены ответить «да». Иного ответа быть не может, у них действительно есть полная информация о вашей финансовой и производственной деятельности. Вы в смятении, вы взволнованы и возмущены. На их предложение поделиться прибылью вы отвечаете категорическим «нет». Это заработанные деньги. Вашим личным трудом и трудом всего коллектива. Тогда через несколько дней вас встречают двое…

— Это было немного не так, — тихо сказал хозяин квартиры. Сложив руки на коленях, он тускло смотрел прямо перед собой. — Потом мне позвонили домой и сказали: подойди, посмотри в глазок. Сказали: открывать дверь не надо, только посмотри. И положили трубку. А там на площадке стояли действительно двое… Убийцы. Они ухмылялись и подмигивали мне в глазок…

Он нервно передернул плечами.

— Вас сломило именно это? — спросил я.

— Что? — Он вскинул голову. — Нет, конечно. Я не настолько пуглив. На следующий день мне принесли еще одно досье. На меня и мою семью. Очень подробное досье. Когда и как я уезжаю на работу, когда возвращаюсь. Где учится и с кем дружит моя дочь. В какие магазины чаше всего ходит моя жена. Вот тогда я понял, что выхода у меня действительно нет.

— Такого не бывает.

— Что вы об этом знаете? — Он взглянул на меня с печальным сожалением. — Сейчас у меня совершенно нормальная жизнь. Я ухожу из дома и не боюсь, что в мое отсутствие здесь что-то случится. Я не озираюсь, когда иду по улице. Я перестал бояться. Вы понимаете, что такое — перестать бояться?

— Никогда не испытывал этого ощущения систематически, — согласился я. — В том смысле, в котором вы подразумеваете.

— Потому что у вас ничего нет. Вам нечего терять.

— Каждому есть что терять, — сказал я.

— Бросьте, бросьте, — он болезненно поморщился, — вы прекрасно понимаете, о чем я. Заводу я действительно отдал двадцать лет жизни. И завод работает, он дает прибыль, хотя вокруг все рушится. Мы не кастрюли выпускаем. Вы видели наши телевизоры последнего поколения? Нет? Уверяю вас: всякие «сони» и «шарпы» просто чушь собачья. Пройдет два-три года, и мы потесним их с рынка. За счет дешевизны, за счет обслуживания…

— И тогда на вас немедленно наедут те, кто успешно занимается импортом этой техники.

— Э-э, нет, — он покачал передо мной указательным пальцем. — Вот тут вы ошибаетесь. У меня уже есть «крыша». Все вопросы теперь будут решать они.

— Это вы ошибаетесь, — возразил я. — Вы неверно ставите акценты. Не у вас есть «крыша», а у «крыши» есть ваш завод. Это во-первых. А во-вторых, в отношениях «крыши» с кем бы то ни было вы всегда останетесь самым слабым, самым уязвимым звеном. Вас не станут защищать, если это невыгодно. Вам просто объявят о решении, которое вы должны будете исполнять. Вы всегда останетесь самой мелкой картой в их собственной игре.

— Можете говорить мне что угодно. У меня есть свое собственное мнение на этот счет.

— Как вы отдаете им их долю? — спросил я. — Товаром? Безналичными?

Он усмехнулся и встряхнул головой.

— Этого я вам не скажу. Я никому ничего не отдаю.

— Хорошо. Тогда скажите мне вот что, только честно. Вам никогда не хотелось им отомстить? За страх, за унижение. Да, я понимаю, страх уже прошел. Но унижение осталось, как вы меня ни убеждайте в обратном.

— Хорошо, я отвечу, — он сделался абсолютно серьезным и посмотрел мне прямо в глаза. — Унижение осталось. И отомстить я хочу, это верно. Но я реалист и знаю, что это невозможно, по крайней мере сейчас. И я просто пытаюсь забыть. Я уже все забыл и просто живу…

— Я тоже хочу отомстить, — сказал я. — За вас, за себя и за всех прочих. И я знаю, что это возможно. Если вы чуть-чуть поможете. Совсем немного.

— Я не стану вам помогать.

— О многом я не прошу, — терпеливо сказал я. — Как вы понимаете, я знаю достаточно и в принципе могу обойтись и без вашей помощи.

— Вот и обходитесь…

— Но это будет труднее и дольше. Я не прошу вас стать свидетелем, мне не нужны ваши письменные показания. Я просто хочу добраться до самого верха как можно скорее. Мне не нужны даже конкретные имена.

— Конкретных имен у меня все равно нет.

— Я знаю. Мы сами их отыщем, рано или поздно. Но с вашей помощью — раньше. И самое главное: то, что я хочу у вас узнать, нельзя будет использовать напрямую. Это в принципе не сможет вам никак повредить.

— Какой во всем этом толк, — нервно сказал он. — Я перечисляю безналичными за услуги по маркетингу. Это вас удовлетворит? Все абсолютно законно, ничего вы тут не накопаете. Они работают очень чисто.

— На какую фирму?

— Вы даже этого не знаете? — Он усмехнулся. — О чем же мы вообще тогда говорим?

Мне уже порядком надоел его тон. Почему я должен тратить так много времени на этого трусливого обывателя с отвислым животом?

— Мы говорим о следующем, — я произносил слова четко, делая ударение на каждом. — У нас есть информация, иначе бы я к вам не пришел. В наших силах легализовать ее, показать, откуда она к нам поступила. Вы понимаете? Показать мы можем как угодно. Это очень просто. Пособников бандитов мы не защищаем и не бережем.

— Ах вот оно что! — в его глазах загорелся гнев. — Как я понимаю, вы тоже пытаетесь меня шантажировать? В чем же разница между ними и вами?

— Определитесь, на чьей вы стороне, — жестко сказал я, — С нами или против нас. Неужели вы не понимаете, что сейчас работаете в их команде. Вы работаете с бандитами!

— Чушь, — почти выкрикнул он. — Вначале вы показались мне умнее.

— Это не чушь. Вы крадете деньги у своего коллектива, чтобы обезопасить лично себя. Разве не так? За спокойную жизнь вы платите из чужого кармана. Вы когда-нибудь задумывались: как вы будете доказывать, что делали это по принуждению, а не добровольно? Что вам действительно ничего не перепадает лично? У вас есть что предъявить? Как вы можете говорить о шантаже? В одном-единственном случае никакая «крыша» в принципе не сможет вам помочь — если случится так, что вас обвинят в хищении. Примерно то же самое произошло не так давно в Калужской области, вы, конечно же, читаете газеты? Мне было жаль этого человека, я знал, что он виновен только в собственной слабости. Но «крыша» его сдала без малейших колебаний. Помните, чем все окончилось?

— Чушь, — повторил он, но уже с меньшей убежденностью. — Я не взял ни копейки, и вы это прекрасно знаете.

— Но я должен это доказать, неужели вам не ясно! Вы помогаете мне, лично мне. А я помогаю вам. Вот так.

Наступило молчание. Он, смотрел, в сторону, на эстамп в простенькой деревянной рамочке, изображающий крыши вечернего города.

— Вы ведь их не убиваете, — вдруг печально проговорил он, — а они нас — убивают. Вот в чем разница.

— Вы не совсем правы, — сказал я.