Чтение онлайн

И стукнул кулаком.

Наступила пауза. Если, конечно, не брать во внимание мурлыканье Леонидика.

– Ваш брат – музыкант? – спросила у графини Сашенька, чтобы прервать неловкую паузу.

– Да, – подтвердила Мария Дмитриевна, теребя в волнении салфетку в руках. – Но необычный. У брата изумительная музыкальная память. Помнит наизусть все произведения, что слышал хотя бы раз. Каждую оперу, каждую симфонию. Может воспроизвести партию любого инструмента, я проверяла. Но на музыкальных инструментах, увы, не играет, только мурлыкает под нос. Родители пытались обучить его игре на фортепиано, однако Леонидик отказался, заявив, что у него и так внутри целый оркестр.

Волобуев хмыкнул, Четыркин крякнул, Юлия Васильевна улыбнулась краешками губ. Глеб Тимофеевич, опрокинув очередную рюмашку, обратился к уникальному Леонидику:

– Друг мой, хватит с нас неметчины. Спой что-нибудь наше, патриотическое, «Кума Матрена, не подвёртывайся», знаешь?

Юлия Васильевна покраснела, остальные сделали вид, что не расслышали. А Четыркин вдруг запел сам, но не про Матрену, а про козла, что пошел в огороды. На припеве:

Чибирики, чок, чибирики,Комарики, мухи, комары

Волобуев не выдержал:

– Заткнись, Глеб. И ты заткнись, Леонидик.

И тут сдали нервы у Аси, до той поры помалкивавшей:

– Папенька! Умоляю! Простите Авика!

– Так, – граф перевел взгляд с жены на дочь. – Вы нарочно этот разговор затеяли?

– Да, – не стала юлить Ася. – Без гостей вы нас не слушаете.

– Что ж, в полном вашем распоряжении. – Граф, до того сидевший вразвалочку, выпрямился на спинке стула.

Тон его ничего хорошего не предвещал.

Ася пробормотала:

– Авик не способен украсть. Даже если буду с голоду помирать, чужого не возьмет.

– С этим согласен, – неожиданно сказал граф. – Ради тебя он и муху не задавит. Потому что ему плевать на тебя.

– Неправда, Авик любит меня.

– И не только тебя. Кого только не любит твой Авик. Ни старуху, ни молодуху не пропустит. Знаешь, почему у тебя мертвец родился? Потому что твой Авик заразил тебя сифилисом.

– Вы с ума сошли, Андре, – возмутилась Мария Дмитриевна. – Как можно, при гостях…

– Сами при них захотели, – парировал Волобуев.

У Аси затряслись руки, по щекам потекли слезы:

– Папенька…

– Хватит, Ася, хватит. Высказала что хотела, а теперь ступай.

– Ее нельзя отпускать одну, – забеспокоилась Мария Дмитриевна. – Вдруг опять…

– Отправь с ней человека…

– Я могу… – попытался встать Четыркин.

Супруга его удержала.

– Петюня, – крикнула графиня.

Будто из-под земли в беседке возник розовощекий крепыш-блондин.

– А кучер здесь что позабыл? – возмутился граф.

– Помогал на стол накрыть, теперь ждет, когда закончим, чтобы убрать, – объяснила ему супруга и ласковым тоном дала поручение кучеру: – Проводи, дружок, княгиню в спальню.

– Слушаюсь.

– И Леонидика уведи, – велел князь.

– Андре, оставьте моего брата в покое. Он никуда не пойдет.

– А я говорю, пойдет.

– Андре, опомнитесь, – одернула мужа графиня. – Мы сами здесь гости, – и пояснила изумленной княгине: – Мои родители оставили дачу Леонидику. Андре всего лишь опекун.

– Тогда уйду я, – Волобуев поднялся со стула. – Александра Ильинична, не составите компанию? Еще раз прошу прощения, – граф предложил Сашеньке руку, и они двинулись по аллее.

– За что, ваше сиятельство?

– За безумного родственника, за нервную супругу, за упрямицу дочь…

– Асю можно понять. Она защищает супруга. Почему бы вам и вправду не проявить великодушие?

– И вы туда же?

– Меня просили передать вам письмо, – перевела разговор Сашенька.

Волобуев удивился:

– Неужели ваш батюшка?

– Вы разве знакомы? – изобразила изумление Сашенька.

– Да так, дела-делишки, – улыбнулся граф. – Сделал ему интересное предложение. Теперь жду ответа.

Княгиня вытащила из ридикюля конверт, в который заранее положила записку Урушадзе, и молча подала. Граф сорвал печать, достал листок и нацепил очки. Дочитав, порвал записку и выкинул ее обрывки в кусты:

– Откуда у вас эта гадость?

– Вчера я навещала вашего зятя…

– Зачем? – у Волобуева вытянулось лицо.

– Муж мой – адвокат. Начинающий. Ему нужны клиенты, – повторила княгиня вчерашние слова Нины, хотя и понимала, что выглядит круглой дурочкой.

– И что Автандил? – спросил с некоторым беспокойством Андрей Петрович. – Согласился?

– Пока что думает.

– Советую и вашему мужу крепко подумать. Мой зятек нищ. Гонорарий выплатить не сможет.

– Вы нарочно так говорите. Верно, боитесь, что мой Дмитрий Данилович выиграет дело, – очень жеманно, продолжая играть роль дурехи, протянула Сашенька.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Волобуев. – Ни один адвокат это дело не выиграет. Против Автандила улики и свидетель, которого он едва не застрелил.

– Ваш свидетель – горький пьяница.

– И что? Четыркин такой же подданный его величества, как и все остальные. Ваше сиятельство, давайте о чем-нибудь приятном. Например, о вас. Вам говорили, что вы – очаровательны?

– Когда-то давно…

Сашенька редко возражала против легкого флирта. Всегда приятно, когда нравишься.

– Говорили, что способны вскружить голову? Даже такую седую, – граф приподнял шляпу и продемонстрировал тронутые серебром волосы. – Давайте-ка свернем, там вдалеке уединенная беседка, хочу вам ее показать.

Сашенька забеспокоилась. Они и так забрались в самый дальний угол сада. Если граф станет приставать, что, судя по похотливой улыбочке, весьма вероятно, кричи – не кричи, никто не услышит.

– В другой раз.

– Как говорили в нашем драгунском полку, не стоит откладывать на завтра ту, что можно полюбить сегодня, – граф обнял княгиню за талию и притянул к себе.

Вот нахал! Ведь Сашенька, кто не знает, самых строгих правил! Уже набрала воздуха, чтобы произнести резкость, как услышала крик: