Чтение онлайн

Татарин, кстати, шел грамотно, прикрывал нас и не тормозил. Я все ещё опасался подляны с его стороны, поэтому смотрел за ним во все глаза. Но ничего такого не происходило. Так что мне подумалось, что он, может быть, и действительно был искренен в своих словах.

А потом спустились в подземку. Через кабельный коллектор, благо они тут все были связаны между собой. Целые катакомбы были у города. И нам предстояло лазать по ним, обыскивая район, до тех пор, пока не найдем логово хакера. Благо, у нас был проводник, и он знал несколько мест, где была возможность его обустроить.

– Главное, ведь, что? – сказал он, когда мы только влезли под землю. – Электричество. Оно в городе есть.

– Откуда? – удивился Татарин.

– Питание лабораторий работало, – сказал я. – Их обесточили, но когда мы внутрь влезли, только щитки попереключали, и все открылось.

Услышав про лаборатории дезертир напрягся. Они ведь тоже в этом участвовали, перестреляв одну из групп.

– Именно, – кивнул бывший учитель ОБЖ. – Питание идет издалека. К линии в принципе можно врезаться. Хакер твой, Свят, в технике знал, и вполне это проделать мог. Так что будем искать, где электричество есть.

На том и порешили, тем более, что эти места Павел знал. Он вообще был на удивление в курсе всего. Но, думаю, если бы я у него спросил напрямую, то парень ответил бы, что его прадед сюда водил, который все это строил. Или ещё что-нибудь подобное.

У меня же возникало ощущение, что он служил, да и Александр проговорился, что Павел воевал. Только вот это, как по мне, тоже было легендой.

Как боец он был так себе. Стрелял метко, но действовал не очень, я ему сто очков форы давал вперёд. Не удивлюсь, если Павел на самом деле «гебист». ФСБшник или ГРУшник.

Хотя молодой. Может быть, за грехи какие-то сюда сослали? Черт знает.

– Слышь, Свят, – проговорил Татарин. Я уже успел представиться. – А чего мы тут ищем-то? Что за хакер? Тебе взломать что-то надо?

– Ищем мы не его, он – только промежуточная цель, – ответил я. – А нам нужна группа операторов «Whiteground».

– Охренеть, «Белая земля»? – спросил Татарин. – А они-то здесь откуда?

– Прибыли документацию из лабораторий забрать, – ответил я. – А что, слышал про них?

– Слышал, но сталкиваться не сталкивался. Они ведь отморозки. Столько лет поток героина из Афгана в Албанию крышевали. Военными самолётами, считай, возили. Хотя некоторые из наших сталкивались. И зачем ты их ищешь?

– Чтобы из города выбраться, – ответил я. – Если их сюда отправили, то у них наверняка и лазейка наружу есть. Вот ей-то и хочу воспользоваться.

– Не выгорит ничего, – сказал Павел. – Я об этом думал долго. Не получится. Лазейка, я подозреваю, только для них.

Вот как. Думал он. А чего тогда со мной пошел? Долг жизни отдает? Так его за ним не числится, он ведь меня до этого из застенков вытащил, потом я его. Или это потому что я Ленку отверг? Черт его знает.

– Есть и другие варианты, – сказал я.

– Какие? – заинтересовался Татарин. – Наши же пробовали связаться с внешним миром. Глушат весь эфир. И делают вид, что нас нет. Только по городу рации работают, да и то на короткие дистанции относительно.

Сказать ему или нет? С одной стороны, если расскажу часть, то остальное потом вскроется. Все ведь в курсе, что я – ЧВКшник из «Волка», хоть кто-нибудь, но расскажет ему.

Но возможность выбраться из города – это шанс. Которого он однозначно просрать не захочет. Да, это уж точно. Так что лучше скажу.

– Я снаружи, Татарин.

– Снаружи? Как это? – спросил он, а потом хлопнул себя по лбу и сказал. – Можешь не говорить. Я все понял. Из «Волков», так?

– Ага, – кивнул я. – И вы наш вертолет сбили. Кстати, какого хрена вообще?

– Я-то почём знаю? – удивился бывший солдат. – Я ж приказа не отдавал. Онорчук приказал сбить, мы и сбили.

– То есть, с внешним миром вы связаться не так уж и хотели? На контакт не шли?

– А вы, типа, не в курсе были, что тут полно народа?

Слова, хоть и шепотом, но все равно отдавались от сводов тоннеля, который вел нас вперёд. Павел уверенно шел по нему, периодически осматриваясь, и приглядываясь к знакам на стенах, которые оставили строители и смотрители.

Впрочем, не только они. Были и другие надписи, которые явно вышли из-под пера, а точнее из-под маркеров и баллончиков диггеров. Теги, и все такое какие-то указания. Не удивлюсь, если и их бывший учитель умеет читать.

– Неа, – я покачал головой. – Если бы знали, что тут люди есть, то по-другому готовились бы. Нас самих втемную сыграли, заявили, что в городе никого живого. Только зомби.

– Втемную сыграли? – удивился Татарин. – Это вас-то? Спецуру по сути?

– Да сам офигел, – ответил я. – По-видимому, они очень боятся, что наружу зараза вылезет. Думаю, что если бы мы до кордона донесли данные из лаборатории, нас все равно не выпустили бы. Положили бы из пулеметов.

А ведь практически так и вышло. Что мне сказали, когда я добрался до места? Что протух мой пароль, и все такое. Но это военные, центральное управление. А я ведь собираюсь со Старшим связываться.

Его уважают. Он с президентом дружит лично, может до него мысль донести напрямую. Только вот разрешат ли нам город покинуть?

А ещё вывозить надо всех. Сколько прожил тут, понял, что людей бросить не смогу. Точно не смогу, потом совесть заест. Ладно, и с этим что-нибудь придумаем.

Так, а пока.

– У нас были данные из лаборатории, – сказал Татарин. – Такой вот жёлтый контейнер. Его с одного из «Волков» сняли, что под землю лазали. Только потом кто-то его украл. Ещё и полковника замочил. И ещё одного офицера и солдата.

Сказать? Лучше сразу, все равно потом выяснит. О том, что Полковника убили, и о том, что контейнер с данными принес именно я, знают почти все.

– Это я был, – ответил я.

– В смысле? – Татарин аж остановился от неожиданности и развернулся в мою сторону. За оружие он при этом не хватался, и я это заметил.

Если бы схватился, то я бы застрелил его первым. У меня-то ладонь уже была на рукоятке автомата.

– В прямом, – ответил я. – Это я на базе был. И Онорчука завалил тоже я.

В темноте я увидел, как он пожевал челюстями. С фонарем шел только Павел, который освещал нам путь, мы были без ничего. Но я прекрасно видел все благодаря обострившемуся ночному зрению.