Мертвый ключ
Шрифт:
— Этаж закрывается. Время расходиться по домам.
Рамон повел ее к лифту, а она держалась от него подальше, молясь про себя, чтобы он не заметил, что она босая. Ее сапоги остались возле двери в уборную. Но не выходить же ей на снег в одних чулках.
— Черт! Прошу прощения. Мне нужно в дамскую комнату. Подождите минутку, пожалуйста.
Прежде чем охранник успел обернуться, Беатрис бросилась в уборную. Закрывшись, она натянула сапожки и запихала собранную папку в сумку. Затем снова вытащила косметичку и принялась искать в ней тетушкин ключ. Его там тоже не оказалось, лишь шпильки да горсть мелочи. В столе Макс она не обыскала только один ящик. «Вдруг еще можно успеть», — мелькнула у нее мысль. Да и к тому же, возможности для этого потом может и не представиться.
Она заглянула в кабинку, где пряталась ранее вечером, и, чтобы отвести подозрения ожидающего снаружи охранника, спустила воду в унитазе. Потом открыла кран над раковиной и задумчиво уставилась на окно. Память живо нарисовала ей, как Макс подходит к нему, достает из тайника под плиткой на подоконнике сигарету и ухмыляется нервничающей Беатрис. А ведь это идея!
Она закрыла кран, подошла к подоконнику и поддела угол мраморной плитки, под которой подруга прятала сигареты. Внутри оказалось углубление, и Беатрис немедленно сунула туда руку. Пальцы ее наткнулись на что-то твердое и металлическое.
Огромная связка ключей, поняла она. Девушка извлекла находку из тайника и разложила на ладонях. Навскидку ключей всевозможных форм и размеров оказалось штук тридцать. Крупные стальные вроде должны были подойти к дверям кабинетов. Связка была составной: к большому кольцу крепилось кольцо поменьше, на котором болталось тринадцать латунных ключиков. Сердце ее радостно екнуло, когда она пригляделась к одному из них. На одной стороне его ушка стояла литера «D», а по внешнему краю было выгравировано «Первый кливлендский банк», как и на тетушкином ключе. Беатрис быстро перебрала остальные, но все они обозначались буквами. Номера 547 не было.
Вдруг раздался стук в дверь, и девушка вздрогнула от неожиданности.
— Вам пора, — рявкнул охранник.
Беатрис бросила связку в сумку и аккуратно поставила плитку на место. Когда она вышла из уборной, Рамон уже выказывал признаки раздражения. Он повел ее к открытой двери лифта.
Девушка понимала, что искушает судьбу, однако ей позарез нужно было отыскать ключ Дорис.
— Вот черт! Забыла еще кое-что. Мне поручили просмотреть дома на выходных кое-какие документы. Я такая раззява. Я мигом.
Рамон что-то заворчал, но она уже понеслась к столу Макс. Призвав жестом охранника к терпению, Беатрис открыла последний недосмотренный картотечный ящик, оказавшийся битком набитым папками. Она сдвинула их и ощупала дно, однако весь ее улов свелся к пригоршни карандашной стружки. Затем в оправдание выдуманной истории выхватила наугад папку и с грохотом задвинула ящик.
— Вы уже нашли, что хотели? — раздался у нее прямо над ухом низкий голос Рамона.
Беатрис не слышала, как он последовал за ней, и потому здорово перепугалась.
— Э-э, да, спасибо вам огромное.
— Теперь вам пора, мисс…
Он собирается доложить о ней, поняла девушка. М-да, ну и положеньице: она стоит у стола Макс, выдавая себя за нее, и охранник хочет узнать ее имя. Для начала Беатрис решила прикинуться глухой:
— Простите?
— Как вас зовут, мисс?
— Ах… — Она сглотнула. — Максин. Максин Макдоннелл… А теперь мне действительно пора. — Девушка торопливо зашагала к лифту, в то же время изо всех сил стараясь, чтобы со стороны это не выглядело бегством. Кабина по-прежнему ожидала на этаже. Беатрис зашла внутрь и нажала кнопку фойе.
К счастью, Рамон не последовал за ней. Он и не думал отходить от стола Макс, а просто таращился на него, словно бы глубоко задумавшись. Наконец он поднял взгляд на девушку, ожидающую отправления лифта.
— Спокойной ночи, мисс, — произнес он угрюмо, и двери лифта закрылись.
ГЛАВА 9
Суббота, 15 августа 1998 года
Всю оставшуюся неделю Айрис поносила себя за поведение, достойное конченой потаскухи. Как она могла вот так пасть — прямо на полу, после всего лишь нескольких поцелуев? Устоять было выше ее сил — нашлись у нее оправдания. Она не виновата, что парень оказался таким специалистом по поцелуям. И не ее вина, что довольно скудный секс в ее жизни до Ника, как теперь выяснилось, был не горячим, а в лучшем случае тепловатым. И потом, разок перед этим они все же целовались. Не говоря уж о многочисленных заигрываниях. Конечно же, это не свидания, но ведь и не пустое место, доказывала себе Айрис. Да и, в конце концов, взрослая женщина может спать с мужчиной, ни у кого не спрашивая на это разрешения, поэтому клеймить и наказывать ее тут не за что.
Однако наказание она все-таки понесла: Ник так и не позвонил.
К полудню субботы всякая надежда на знаки его внимания угасла у Айрис окончательно. Для Ника она всего лишь очередная подстилка. И впредь он не будет воспринимать ее всерьез. Она задыхалась в душных стенах своей квартирки. Ей необходимо было прогуляться.
На улице, однако, оказалось еще жарче. Девушка пробрела мимо миссис Капретты в ее вечном кресле-качалке, даже не взглянув на нее.
— Так-так, ну и как вам это нравится? Люди уже перестали здороваться со своими соседями. Для азиатов сверху это вполне еще приемлемо, но никак не для тебя, Айрис.
— Простите, миссис Капретта. Как вы себя чувствуете сегодня? — вздохнула Айрис, стараясь не смотреть старухе в глаза.
— Да уж получше тебя, судя по твоему виду… Что стряслось? Проблемы с дружком? — Миссис Капретта в своем побитом молью халате принялась раскачиваться.
— Да вроде того.
— Вы, карьеристки, совсем помешались на работе. Уж в наше-то время мы знали, как удержать мужчину. Хочешь моего совета?
«Да нафиг он мне сдался!»
— Научись готовить и не раздвигай ноги! Так мужа и заполучишь!
Айрис закатила глаза.
— Небось думаешь, слишком хороша для брака? Да все вы так в двадцать три рассуждаете. Дождись, когда тебе стукнет тридцать три, а потом и сорок три, и расскажи мне, какая замечательная у тебя карьера! Ха-ха!
— Поняла. Спасибо. — Именно в таком ободрении она сейчас и нуждается, усмехнулась про себя девушка.
Миссис Капретта продолжала заходиться:
— Как раз так и произошло с моей Бетси. Профукала все шансы, а теперь вот одна-одинешенька…
На этом Айрис сочла общение исчерпанным и двинулась дальше. По раскаленной улице девушка дошагала до своей любимой кофейни «Калабрийская», где устроилась с чашечкой кофе в местечке попрохладнее, заодно прихватив со стойки экземпляры «Фри таймс» и «Эраундтаун мэгэзин». Она бегло просмотрела объявления о сдаче внаем в восточной части города, а затем с болезненным интересом принялась за изучение предложений в Тремонте, где проживал Ник. Совсем недавно он приобрел кондоминиум возле Линкольн-парка и вот уже несколько недель хвастался по всему бюро фотографиями. И если она поселится где-то поблизости, не обязательно же это превратит ее в преследовательницу.
Айрис со вздохом сложила газеты. Может, миссис Капретта все-таки права — нечего было раздвигать ноги. Она принялась за свой бейгл, как вдруг внимание ее привлекла обложка «Эраунд таун». Девушка расправила ее и прочла: «Деннис! И дефолт 1978 года…» Она тут же отложила бейгл и развернула газету — ведь Первый кливлендский банк закрылся именно в этот год. Агитационные щиты «Деннис!» попадались ей во дворах по всему городу: осенью предстояли выборы.
Из вводной части статьи следовало, что республиканцы намереваются покопаться в грязном прошлом конгрессмена Кусинича. Далее излагались подробности. В тридцать два года Деннис Кусинич занимал пост мэра Кливленда, и именно при нем город объявил дефолт по нескольким банковским займам. В истории Кливленда этот период считается черной полосой, наряду с пожарами на реке Кайахога. Город превратился в посмешище на всю страну и даже в олицетворение упадка всего Ржавого пояса. Некогда великий мегаполис стал «Ошибкой на реке». Кое-что из этого Айрис слышала и раньше, однако всего толком не понимала. Она продолжила чтение.