Чтение онлайн

Под популистские обещания политиков не допустить введения новых налогов, сопровождающиеся увеличением бюджетных расходов, Кливленд влез в огромные долги. Город финансировался посредством кредитования несколькими местными банками, поскольку его рейтинг облигаций — иными словами, оценка платежеспособности — был удручающе низок. В статье приводился список финансистов, и Айрис с величайшим удивлением узнала, что Первый кливлендский банк являлся крупнейшим местным держателем облигаций городского долга.

Администрация Кусинича, состоящая из молодых советников, оттолкнула от себя старый деловой истеблишмент, не позволив ему приватизировать электроэнергетическую компанию. Пятнадцатого декабря 1978 года, когда наступил срок выплат по обязательствам, местные банки отказались пересматривать соглашения с кабинетом мэра. Одним из шести банков, не согласившихся отсрочить выплату долга, как раз и являлся Первый кливлендский. В его совет директоров входили самые влиятельные бизнесмены Кливленда. В статье назывались Теодор Халлоран, Сэмюель Вакерли, Алистер Мерсер и прочие.

Перед мысленным взором Айрис тут же предстали портреты из библиотечного зала старого банка. Тогда она насчитала как минимум двенадцать белых старцев, недовольно взирающих на ряды книг. Она пробежала глазами статью — не упоминается ли банк и его совет директоров ниже, — однако ничего не нашла. Далее речь шла об избрании Кусинича в Палату представителей Конгресса. По имеющимся сведениям, его конкурент Джеймс Стоун утверждал, что провал бывшего мэра с Кливлендом может повлечь за собой и провал со всей страной, в том случае если Денниса вдруг переизберут. Айрис сложила газету и сунула ее к себе в сумку.

Под палящим солнцем она побрела домой. Наверняка банк закрыли не только по экономическим соображениям. Брошенные досье, полные столы, засохшие растения — все это выглядит словно улики на месте преступления. И еще: ради чего надо было консервировать на двадцать лет пятнадцатиэтажную высотку в таком превосходном состоянии? Уж она-то повидала заброшенные здания в кливлендском даунтауне. Да она каждый день мимо них проезжает. Забитые досками, отданные на волю всем стихиям, они же обобраны до последнего. Через разбитые окна хорошо видно, что оттуда растащили все мало-мальски ценное. Почему же тогда высотка на Евклид-авеню, 1010, так и осталась прекрасно сохранившимся приветом из прошлого, да еще с вооруженным охранником? Мысли Айрис неизменно возвращались к банковскому хранилищу.

Она перевалилась через порог своей душной квартиры и тут же увидела мигающий индикатор на автоответчике. Кинув сумку в угол, девушка в надежде бросилась к черной коробочке. А вдруг Ник все-таки решил, что ей стоит позвонить? Однако это оказалась мама. Опять.

— Айрис? Айрис, я начинаю беспокоиться. Позвони мне!

«Ладно, ладно». По правде говоря, она собиралась позвонить еще несколько дней назад. Девушка взяла трубку и набрала номер, даже не глядя на клавиатуру. Домашний номер за все двадцать три года ее жизни ни разу не менялся.

— Привет, мам!

— Айрис! Ну наконец-то! Я уж и вправду беспокоюсь! У тебя все в порядке?

— Прости, мам. — Ей действительно не хотелось расстраивать несчастную женщину. — Просто я очень занята на работе.

— Все равно могла бы и позвонить мне, чтобы успокоить. Я все еще твоя мать, хоть ты уже и взрослая. — Она вздохнула. — Ладно. Ну так там твое новое задание? Тебе хоть нравится?

— Еще как! Я теперь работаю в том старом доме вместо офиса. Там так здорово! Глава компании, мистер Уилер, из всех сотрудников на проведение экспертизы здания назначил именно меня, — взахлеб хвасталась Айрис, хотя на самом деле подозревала, что мистер Уилер выбрал ее как наименее ценного работника.

— Ах, дорогая! Как чудесно! Я так рада, что у тебя все хорошо!

Айрис улыбнулась.

— Как папа?

— Папа? Ах, он в порядке. — Женщина немного помолчала. — Думаю, он неплохо приспосабливается.

— Приспосабливается?

— Разве я тебе не рассказывала? В его компании провели сокращение. Сейчас такое повсюду. Но он оправится, не переживай. Ему, правда, доставляет удовольствие, что теперь у него больше времени на возню в сарае.

Отца уволили. Старания матери подать новость в радужном свете только сделали ее еще сквернее.

— Мама! Когда это произошло?

— На той неделе.

— Он точно в порядке? — настаивала Айрис, хотя и знала, что прямого ответа не получит.

— Да с ним все замечательно! Понимаешь, он действительно устал от работы. Большего он все равно не достиг бы. Теперь пора браться за что-нибудь новенькое. — Ее воодушевление начинало действовать Айрис на нервы.

— Я могу с ним поговорить?

— Не сейчас, дорогая, он спит. Мне попросить его перезвонить тебе?

— Да. Спасибо, мама. — Айрис не сомневалась, что ни в жизнь этого не дождется. Разговоры по телефону отцу были просто омерзительны — во всяком случае, именно так он объяснил ей, когда она разок отважилась укорить его, что он ей не звонит. Она старалась не обижаться и воспринимать отказ как человек, достойный его уважения. — Ладно, мне надо идти.

— Чем собираешься заняться? — Каждый телефонный разговор должен завершаться на позитивной ноте.

— Хочу подыскать новую квартиру.

— Ах, как здорово! Жду не дождусь, так посмотреть на нее хочется. Если понадобится моя помощь при переезде, только позвони, я приеду!

— Обязательно. Спасибо, мама.

— Ну все, целую!

— И я тебя целую… Мам?

— Да, милая?

Переполняемая доселе чуждыми эмоциями, Айрис немного помолчала. Она впервые ощутила, что должна заботиться о своих родителях. Ей даже не было известно, имеются ли у них хоть какие-то сбережения. И получил ли отец выходное пособие. Обсуждать денежные вопросы было не в правилах родителей.

— Позвони мне, если что-нибудь понадобится, хорошо?

— Ах, не беспокойся за нас, милая. У нас все будет в порядке.

Последние двадцать пять лет своей жизни отец Айрис провел, работая по пятьдесят часов в неделю дежурным администратором автотранспортной снабженческой компании, только что уволившей его. Он был честным трудягой. На работу приходил рано и задерживался допоздна. Из-за сверхурочных смен пропустил все ее футбольные матчи. И ради чего? Он часами вдалбливал ей преимущества инженерии, объясняя, что это самый надежный и верный способ построить карьеру. И вот теперь он безработный, а она не может отыскать чертову зажигалку. В конце концов ей пришлось прикурить от плитки.

Его просто разжевали и выплюнули, как Элли и говорила. От бесцельного расхаживания и пяти выкуренных сигарет Айрис почувствовала себя совсем без сил. Квартира превратилась в настоящую печку. Айрис ее просто ненавидела. Она прожила здесь целых три года, и ее достал этот вечный запах карри, кочующие тараканы да безумие миссис Капретты. Со списком сдаваемого жилья под мышкой девушка решительно вышла из дома и двинулась по подъездной дорожке, не забыв пригнуться под окном миссис Капретты, откуда доносился шум воды в раковине.