Чтение онлайн

За окном пламя полыхало белым жаром. Очень, очень дурной знак — но, возможно, нам повезёт. Возможно, тот огнерождённый маг, что был там, окажется не слишком сильным, и того немногого, что может руна Иса против такой жестокости, окажется достаточно.

Чья-то рука обвилась вокруг моей талии сзади.

Я уже развернула Эйваз, чтобы ударить нападавшего, когда увидела ледяные шрамы на его костяшках. Кристаллические трещины сверкали ослепительным золотом в свете огня, и…

И не только его шрамы.

Моя рука ослабла.

Рука некроманта едва заметно светилась. Словно под этой полупрозрачной кожей пульсировали угли — словно искры шипели в его плоти, собираясь в кончиках пальцев. Это не могло быть отражением пожара снаружи. Я знала, что не могло — и всё же несколько оцепенелых мгновений смотрела на эту тлеющую руку, мгновение, которое могло стоить мне жизни. Потому что если это не отражение огня…

Его свободная левая рука поднялась по другую сторону от меня.

Кто-то закричал:

— Ложись!

И тогда из этих светящихся пальцев хлынул огонь — как лава, изливающаяся из кратеров горы Эстиэн каждую секунду каждого дня — и никакого оцепенения во мне больше не осталось.

Огнерождённый.

Он был огнерождённым.

Разве это вообще возможно — чтобы один человек владел и огненной магией, и туманами ада? Почему он мне не сказал? Почему я не заметила — почему, почему я не поняла, что выдаю свои самые смертельные тайны какому-то насмешливому королевскому ублюдку, чьи сородичи почти истребили мой народ?

Комнату наполнил запах горящей плоти.

Я едва могла дышать.

Жилистая рука некроманта крепче сжалась вокруг моей талии, прежде чем я успела вырваться. Он потащил меня назад, пока огонь всё ещё ревел. Его горячее дыхание коснулось моей щеки, когда он толкнул меня за свою спину, к окну, и хрипло приказал:

— Беги!

А у меня был выбор?

К этому времени вся деревня уже проснулась и охотилась за моей головой и моими пальцами. Если бы я решила остаться, мне было бы проще воткнуть Эйваз в собственную грудь — а это…

Это никак не помогло бы Ларку.

Я вырвалась из хватки некроманта и перемахнула через разбитое окно, ножи всё ещё были в моих руках; я даже не дала себе времени посмотреть, куда приземлюсь.

Стены огня поднимались из выжженной земли по обе стороны от меня. Две деревянные хижины горели слева; порывистый ночной ветер нёс россыпи искр к соломенным крышам позади них. Справа куча тлеющего, человекоподобного угля намекала, что люди пытались встать на пути моего, возможно, союзника — и потерпели впечатляющую неудачу.

Между этими двумя фронтами разрушения оставался один-единственный путь вперёд — ведущий на юг, в непроглядно тёмный лес позади.

Я пошатнулась вперёд, оглушённая и дезориентированная.

Некромант нагнал меня мгновение спустя; его чёрный плащ хлопал вокруг длинных ног, пальцы всё ещё искрились. Капюшон слетел, когда он выпрыгнул из окна, и только тогда я увидела то, что прежде скрывали тени и тяжёлая шерсть — пару изогнутых, явно огнерождённых рогов, поднимающихся из его волнистых чёрных волос и загибающихся назад вдоль черепа, с последним жестоким изгибом на самом кончике.

Какой же чёртовой дурой я была.

Ты и недели без меня не проживёшь, Трага…

— Мог бы, чёрт тебя дери, и сказать об этом, — выплюнула я ему вслед, когда мы наполовину шли, наполовину бежали по огненному коридору — не в силах смягчить резкость в голосе, потому что Ларк, возможно, и поддразнивал меня, но он не ошибался, и было легче обвинить этого лживого ублюдка, чем признать собственную смертельно опасную слепоту. — Если бы я знала…

— И что тогда? — Его голос был хриплым и едва различимым за рёвом пламени и грохотом крыши, обрушившейся позади нас. — Тебе нужен был некромант. Ты получила некроманта. Ты бы предпочла ждать следующего кандидата, который сегодня ночью заглянул бы в твою камеру?

Нет.

Чёрт.

— К какому дому ты принадлежишь?

Позади нас завыли собаки, и мы одновременно перешли на рысь, затем на бег. Туманная линия леса чернела перед нами, как сама ночь.

— Какому… какому королю ты служишь?

— Это имеет значение? — прорычал он.

Это имело значение.

Дыши, Трага.

Я перепрыгнула через поваленное бревно, судорожно втянула воздух. Сама деревня уже осталась далеко позади, но крики погони становились всё громче. У них будут лошади. У них будет численное преимущество, а я собиралась вручить свою судьбу человеку, который подчиняется напрямую одному из трёх огнерождённых королей — только не Аранку, потому что его лицо я бы уже видела в бесконечных залах двора Эстиэн. И какого чёрта член Дома Гарно делал бы здесь, за сотни миль от своих земель и сердца своей власти?

Но единственная другая возможность…

Пощади меня, ад.

— Скажи хотя бы, что ты не из Аверре, — выдохнула я.

— Налево, — резко бросил он, полностью игнорируя вопрос. — Моя лошадь ждёт у кромки леса.

— Я спросила…

— Я слышал. — Это прозвучало сквозь стиснутые зубы. — Я отказываюсь отвечать. Ты в состоянии держаться в седле?

Отказываюсь.

— Это «да»?

Я замедлилась, как и он, и только тогда заметила в туманной чаще чернильно-чёрного коня, терпеливо ожидавшего, несмотря на раздувающиеся ноздри и широко раскрытые глаза.

— О, чёрт. Это «да», правда? Ты правда… Я… Как…

Он схватил поводья, затем повернулся и уставился на меня — прищуренный здоровый глаз, тонкие губы сжаты в явной усмешке.

— Если тебя что-то беспокоит, я рекомендую воспользоваться такими удобными вещами, как глаголы и существительные, чтобы выразить свою мысль, благодарю.

Позади меня заржали лошади.

Собаки выли всё ближе.

Я смотрела на худое, изящно выточенное лицо передо мной — жестокие чёрные рога, челюсть острее ножа — и почти не почувствовала, как шевелятся мои губы.

— Дом Аверре убил мою мать.

— Найдите ведьму! — орал кто-то, всё ближе и ближе. — Очистим наши земли!

— Правда?

Некромант произнёс это тоном опасного, медово-сладкого интереса, почти не сводя с меня взгляда, пока ставил ногу в стремя и легко перебрасывал ногу через спину коня.

— Как любопытно. Значит, у твоей матери и у меня есть кое-что общее.

Я замерла.

Он тронул коня прежде, чем я успела прийти в себя, наклонился, схватил меня под мышки, даже не замедлив хода — и втащил сначала к себе на колени, а затем в седло, когда его конь сорвался в ночь, прочь от огней и виселицы Свейнс-Крик.