Чтение онлайн

–  Ты понимаешь, что я хотела сказать. Я не хочу кончить так же, как другие жены Цезаря Германика. Вот уже пять месяцев я нахожусь возле него, пять месяцев делаю все возможное и невозможное, чтобы не надоесть ему. У меня для этого есть все, чем может располагать женщина. Я знаю все любовные ласки и упреждаю каждое желание Цезаря. И все-таки не могу найти покоя. Кто скажет, что со мной будет завтра? Перед моими глазами все время стоит Ливия Орестилла, похищенная на собственной свадьбе с Кальпурнием Пизоном и буквально выброшенная на улицу через семь дней. Я не могу избавиться от мысли о Лоллии Паолине, отнятой у Меммия Регула и отвергнутой Цезарем через двенадцать дней. Я постоянно думаю об их позорной участи и знаю, что не смогу вынести даже половины того издевательства и глумления, с которыми толпа плебеев провожала этих несчастных женщин.

–  Но чем же я?… - попробовала спросить Локуста, но Цезония вновь ее перебила:

–  Ты? Ты можешь все.

–  Так уж и все?
– улыбнулась Локуста.

–  Дай мне снадобье, которое навсегда привязывает мужчину к женщине. Взамен него ты получишь миллион сестерциев и мою бесконечную признательность.

–  А ты в самом деле думаешь, что такое снадобье существует?

–  А разве нет?
– в некотором замешательстве прошептала Милония.
– О таких зельях говорят, как о самом большом секрете вашего искусства. Я слышала, что они неотразимо действуют на каждого, кто их выпьет.

Локуста снова улыбнулась.

–  Да какая польза от вашего колдовства, если вы никого не можете приворожить!
– неожиданно громко воскликнула императрица.

–  Польза в других случаях: при недуге.

–  Но не любовном?

–  При нем тоже. Но не всегда.

–  Так значит, в моем случае ты можешь совершить чудо и приворожить мужчину к женщине?

–  Давай договоримся так: я приложу все свои знания и силы…

–  Ах, Локуста! Ты возвращаешь меня к жизни.

–  Но я еще раз повторяю, что наши зелья не всегда оказывают нужное воздействие. Сила этих напитков зависит от многих обстоятельств, над которыми мы не властны.

–  Каких обстоятельств? Что для них требуется? Пожалуйста, не говори со мной таким презрительным тоном, - взволнованно проговорила Цезония.
– Я сгораю от нетерпения, а ты не хочешь ничего объяснить!

–  Но я не смогу удовлетворить твое любопытство, если ты все время будешь перебивать меня.

–  Хорошо, не буду, только пойми, мне нужно, чтобы ты приготовила для меня это зелье!

–  Я приготовлю его. По крайней мере, надеюсь.

–  Ну, так скажи, - произнесла Цезония, вставая с софы, - что для него нужно?

–  Прядь волос Гая Цезаря и клочок какой-нибудь одежды, которую он носил.

–  Все это ты получишь сегодня же.

–  И еще… - медленно добавила Локуста.

–  Что еще?
– вырвалось у Милонии.

–  Еще прядь твоих волос и часть твоей одежды, хотя бы той, которая сейчас на тебе.

–  Разумеется, это тоже у тебя будет.

–  Три дня подряд ты должна ходить в храм Венеры Кипрской и посвящать жертвы Купидону и Приапу.

–  Я принесу самые богатые дары этим божествам.

–  Хорошо. Итак, ты вернешься ко мне через три дня. Тогда я добуду немного крови из твоей вены.

–  А почему не сегодня?
– спросила Цезония, с готовностью протягивая свою полную, красивую руку.

–  Если я извлеку ее сегодня, то через три дня она уже будет непригодна для зелья.

–  Неужели только через три дня?
– разочарованно протянула Цезония.

–  Нужный настой может получиться лишь при благоприятном расположении звезд.

–  А вдруг он не получится по каким-либо другим причинам?

–  Тогда придется все повторять заново: жертвы и другие приготовления должны находиться в строгом соответствии с действием астральных сил.

Цезония закусила верхнюю губу, словно не могла решить какую-то важную задачу. Немного постояв в нерешительности, она, наконец, взяла в руки свой плащ и стала надевать его наподобие пеплума [136] .

–  Ничего не поделаешь!
– выдохнула она и, внимательно посмотрев на колдунью, спросила:

–  А ты меня не предашь?

–  Я?
– не скрывая возмущения, в свою очередь спросила Локуста.

Тогда Цезония отстегнула от пояса кошелек, полный золотых викториалов, и, протянув его ворожее, добавила:

–  Я не подозреваю тебя, но…

–  Ты меня совсем не знаешь, Августа. Я никогда никого не предавала, хотя мне известно столько секретов, что они могли бы добрую половину Рима поднять на войну против другой половины.

–  В этом кошельке небольшой задаток к тому миллиону сестерциев, который…

–  Мне достаточно твоей благосклонности и твоего заступничества.

–  Если зелье удастся, то я навсегда останусь твоей самой преданной подругой.

С этими словами императрица бросила кошелек на софу и, сопровождаемая ворожеей, вышла из комнаты. Когда обе женщины очутились в таблии, Локуста наклонилась, чтобы поцеловать ладонь Цезонии, но супруга Калигулы отдернула руку и, положив ее на плечо колдуньи, нежно проговорила:

–  Ты мне нравишься… поцелуй меня.

Локуста обхватила шею Милонии и несколько раз поцеловала ее в губы, прошептав:

–  Благодарю тебя… Ты так прекрасна, что, будь я Гаем Цезарем, тебе не понадобились бы никакие зелья! Я полюбила бы тебя на всю жизнь.

Наконец она отпустила императрицу и, попрощавшись, проводила ее до порога дома. Вернувшись в лабораторию, она уже хотела заняться чтением одной из магических рукописей, как вдруг в двери неожиданно появился горбатый раб и испуганным голосом сообщил, что его госпожу настойчиво спрашивает Валерия Мессалина. Это известие неприятно удивило Локусту. Немного подумав, она обратилась к слуге:

–  Как ты думаешь, Мессалина видела ту даму, которая недавно вышла отсюда?

–  Не только видела, но и поджидала ее, прячась в портике у соседнего дома, а когда твоя гостья села в носилки, Мессалина вышла из своего укрытия и постучалась к тебе.

Лицо Локусты омрачилось еще больше. Она долго колебалась, прежде чем сказать:

–  Ладно… пусть войдет.

И вновь направилась к двери.

–  Аве, почтенная Валерия!
– почти сразу воскликнула она.
– Что нового? Какая нужда привела тебя в столь ранний час?

–  Аве, Локуста!
– проговорила вошедшая, снимая с плеч просторный серый плащ.
– Час не такой ранний для супруги Цезаря, опередившей меня.

–  Ах… да… Она только что вышла отсюда.

–  Знаю, - ответила Мессалина, с недовольным видом усаживаясь на софу.
– Я ее видела.

–  Увы… У нее ужасно болят зубы.

–  Да?
– усмехнулась жена Клавдия.
– Мне известно, какие зубы беспокоят Милонию.

–  Ах! Ну, да… - протянула Локуста, стараясь скрыть замешательство.

–  По-моему, она боится Цезаря, который может разлюбить ее.