Чтение онлайн

Его глаза наполнились слезами.

Голова опустилась. Ни звука. Его спокойствие было совершенно бесстрастным. Он сделал вдох, затем выдох и снова затих. А затем закричал: «Как вы себе это представляете?! – рассказывает Кейт о том дне. – Восемнадцатилетний ребенок, который не может играть из-за собственных просчетов?»

Согласно отчету технического персонала, в апреле Лео совершил серьезную ошибку. Он не понял сообщения, которое посылало ему тело. Урок на будущее – думали они – потому что, если бы он не переживал из-за той неудачи, он был бы важным элементом команды «Барселоны», готовящейся играть свой пятый финал чемпионата Европы и завоевать свой второй приз на самом крупном соревновании Европы.

«Это самые трудные моменты в работе тренера», – утверждает Хенк тен Кейт. Хави уже был зрелым игроком и знал, что он мог и чего не мог сделать. Ему уже делали операцию в результате травмы связки, и он возвратился к тренировкам с командой, но понял, что физический уровень пока далек от идеального. Центральный полузащитник не играл с командой в течение пяти месяцев и знал, что не готов к финалу. Он собирался остаться на скамье запасных и принимал это решение. Поскольку он не был взрывным игроком, Райкард надеялся, что игрок мог при необходимости быть полезен в управлении игрой. Эта проблема была решена достаточно легко. Но вопрос с Лео был намного более сложным.

«Слезы текли из его глаз и бежали по щекам», – эмоционально вспоминает тен Кейт.

Франк встал и обнял его.

Хави Эрнандес не играл в финале ни одной минуты. Физическая форма Андреса Иньесты также обсуждалась тренерским составом. Он начал игру на скамье запасных, потому что Райкард и тен Кейт предпочли укрепить центр физически более сильными Ван Боммелем, Деку и Эдмилсоном. «Будьте осторожны, Франк, – сказал ему его помощник. – Поговорите немного с Андресом, потому что он вот-вот взорвется – ожидал, что будет играть».

Остальная часть команды должна была принять участие в характерной для Райкарда схеме азартной игры, которую он использовал на крупных играх: вместо того, чтобы нападать на защитников, Олегер Пресас и Джио ван Бронкхорст играли в оборонительной манере. Им было поручено не подталкивать форвардов слишком далеко и защищать спины Жюли и Рональдиньо.

Что касается Лео, тренеры считали, что его отсутствие на матче должно было послужить ему уроком и научить прислушиваться к другим и к своему телу.

Месси не мог наслаждаться финалом. Он был жестоко разочарован и почти не помнил довольно странное начало игры, с очень ранним удалением с поля вратаря «Арсенала» Йенса Леманна (на восемнадцатой минуте), гол головой Сола Кэмпбелла, который вывел «Арсенал» вперед, и введение в игру Хенрика Ларсона, который помог Это’о и Беллетти победить и положил начало тому, что казалось неизбежным периодом славы и европейских титулов.

Сидя на трибуне, Лео не ощущал удовольствия от личного участия в победе, не чувствовал, что имел право стать частью праздника, поэтому сразу пошел в раздевалку, как только услышал финальный свисток.

По окончании матча Кейт остановился покурить в туннеле. Лео прошел мимо него с опущенной головой. Быстро.

Лео оставался в раздевалке, предпочитая дистанцироваться от команды, скрывая свое расстройство. Как рассказывает Хуанхо Брау: «если он говорит «нет», это «нет», если он говорит «да», это – «да». В нем нет никакой двусмысленности».

Лео нет на единственной фотографии из Сен-Дени. Он не хотел касаться кубка. Даже тронуть свою медаль. Он в одиночестве рыдал в углу раздевалки.

Посреди всеобщего ликования Брау решил отыскать Месси. Он сказал ему:

«Лео, в игре против «Челси»… о том позорном ударе, об удалении… Если бы ты не был здоров, то мы не вышли бы в следующий круг».

«Внезапно как будто лампочка загорелась у меня в голове», – вспоминает Сильвиньо.

«Мы все праздновали победу в Лигеч, и внезапно я понял, что Лео нет с нами. Я пошел в раздевалку, он сидел там в тренировочном костюме «Барселоны». С ним был администратор по экипировке и Хуанхо Брау. Я подошел к Лео, мы поговорили. «Давай, Лео, пошли на поле». Он был подавлен, очень. Райкард думал так же, как и я: «давайте пойдем и вытащим его» – и мы трое оказались в раздевалке. Через некоторое время тренер вернулся на поле, но я оставался там еще в течение нескольких минут. Я поговорил с ним и сказал: «Не волнуйся, ты скоро все поймешь. Мы поговорим о том, что здесь происходит, и ты будешь смотреть на все иными глазами. Будет много других важных матчей, успокойся». Я понял его. Лео не нужно было говорить мне ни единого слова, я отлично понял, что происходило. И я оставил его в покое. Я вернулся на поле, чтобы продолжить праздновать победу».

«Как же я пропустил финал Лиги чемпионов? Не знаю, буду ли я в состоянии пережить еще один такой день… некоторые футболисты по десять лет ждут подобной игры», – продолжал повторять Лео.

Казалось, Лео снова стал маленьким мальчиком.

Однако Сильвиньо не согласен с тем, что это была реакция ребенка. Скорее это был юноша, который понимал, что ему могла больше не выпасть возможность играть в финале. «Он думал, что мог бы помочь нам, – говорит Сильвиньо. – Он упустил совершенно особый момент, незабываемый матч и отличную команду. Весь вечер и весь следующий день я пытался заставить его понять, что это не конец света.

«Думаю, он многое понял в тот день». Это сказал Сильвиньо, но все, кто видел его в тот день, согласны с ним.

Другие игроки «Барселоны» не вполне понимали его реакцию. «Ваша команда только что победила, вам восемнадцать лет, все у вас хорошо, команда выигрывает кубок, вы едете на чемпионат мира… Было странно, что он так отреагировал», – сказал Макси Лопес в зоне прессы. Для тех, кто не думает, как Лео, это было просто незначительной неудачей. Можно рассердиться, не более. Многие футболисты, вернувшись в раздевалку, сказали ему, что он был таким же чемпионом, как и они.

Деку, который принял его медаль, повесил ее на шею Лео в раздевалке. «Когда-нибудь ты поймешь, какой это был великий вечер», – сказал он Месси.

Но Лео не хотел ничего слушать. Он сидел в темном углу и хотел там остаться.

Тем не менее, благодаря распространяющейся повсюду радости его товарищей по команде, он начал постепенно выныривать из глубин своего горя. Кто-то притащил кубок в раздевалку, чтобы он смог наконец коснуться его и сфотографироваться с ним.

«Сейчас я понимаю, что должен был наслаждаться тем финалом намного больше, чем тогда мог. Не думаю, что много игроков получают шанс выиграть Лигу чемпионов. Я был очень молод и не хотел праздновать это событие. Тогда Рональдиньо, Деку и Мотта принесли мне кубок, и это – самое прекрасное воспоминание. Сегодня я сожалею, что не насладился им на поле, хотя впоследствии я сделал это. Я был там, и это нечто совершенно необыкновенное». Так сказал Лео четыре года спустя.

Он вышел из раздевалки и по пути к тренеру натолкнулся на Кейта. «Я думаю, что Лео вскочил мне на спину или что-то в этом роде, – вспоминает Хенк. – Его лицо изменилось, теперь парень улыбался. Все были за него, он чувствовал, что его любят, как мне кажется. А затем я вспоминаю обратный перелет домой, когда Месси схватил микрофон. Мы сидели на верхней палубе самолета, вместе с игроками и директорами, а семьи сидели на нижней палубе. Но весь самолет мог все слышать через динамики. Лео схватил микрофон и сказал: «Господин президент, пожалуйста, я не хочу еще одни часы, я хочу машину». Месси сдал экзамен по вождению как раз перед финалом, за две недели до него, и у него уже были часы за выигрыш в Лиге, поэтому он сказал это. Нам всем подарили по Ауди. S3, как мне помнится».