Чтение онлайн

Так что легкомоторная авиация сошла на нет. Максимум — тяжелые вертолеты, превращенные в «летающие крепости» и способные отбиться от стаи в пятьдесят рыл. Хотя нет, это я загнул. Если такая жестянка попадется на ближней дистанции, то звиздец и ей.

Реактивная авиация сошла на нет по другой причине. Учитывая то, что эти безбашенные потомки птеродактилей не то что не боялись авиации, но воспринимали их как нежелательных конкурентов, любой лайнер мог столкнуться с ними на малой высоте. Если мелкая птичка способна пробить лобовое стекло, то на что способна туша побольше центнера, попавшаяся на пути? Тем более, если она фанатично к этому стремится? Так-то.

Но летать-то на чем-то надо? Надо. Причем на том, что может тащить на себе достаточно груза и не рухнет на землю при первой же атаке стаи. И настал золотой век дирижаблей. Нет, не старомодных цеппелинов полуторасталетней давности, а современных, со всеми технологическими новшествами. И хорошо вооруженных. Сильфы сначала были в восторге от таких игрушек. Но когда тяжеловооруженные дирижабли разобрали на пух и перья несколько стай, хреновы летающие рептилоиды смекнули, что что-то пошло не так и с тех пор при виде баллонов старались держаться подальше.

А прогулочные красавцы теперь царили в небе. И осуществляли регулярное пассажирское сообщение, хоть как-то заменив собой авиацию. Конечно, не в том масштабе — но того масштаба не было и в помине, люди как-то предпочитали держаться дома. Да и цены на билеты на такой лайнер были конскими, раз в двадцать от билета на один из бронебусов, ходивших в автомобильных конвоях. Но оно того стоило.

Что вам рисует воображение при слове «дирижабль»? Цеппелиновскую сосиску с болтающейся внизу гондолой и парой пропеллеров с лопастями, как на рисунках к Жюлю Верну? Ну примерно так я и ожидал. Нет, ребятки. Тот лайнер, который нес сейчас нас навстречу приключениям, гондолы не имел в принципе, но вот пассажирские купе внутри баллона, занимавшие практически целый ярус — да. Были, конечно, и прогулочные воздушные яхты, но сейчас особой популярностью они не пользовались — все-таки дорогое удовольствие, даже не бизнес-джет, чья эпоха прошла безвозвратно.

Лами была в полном восторге — на дирижаблях мы с ней еще не летали. Я понимал ее восторг — все-таки летать в небе приятнее, чем бродить по нижним тропам. Собственно, и билеты почему взял, хотя она в этом не нуждалась — просто порадовать свою бесовочку. Я же говорю, она мне как дитя.

Так что Лами приникла к огромному боковому стеклу и во все глаза смотрела на открывавшиеся просторы земли и неба. Ребенок, чесслово…

— Ну что там? — спросил я, растянувшись на диване.

— Облака. Такие красивые, когда рядом… — завороженно сказала она.

— Я не про то, — сказал я. — Сильфов не видно?

— А, ты про это? Нет, даже и рядом нет.

— Понятно, — усмехнулся я.

Еще бы не понятно. Они этот дирижабль, похоже, любят как собака палку. Еще при посадке, когда я смотрел на эту пластиковую тушу, было заметно четыре турели с морскими шестиствольными скорострелками, которые не только любого монстра разнесет в клочья, но и распилит пополам ту цель, для которой когда-то и была сделана.

— Ладно, хватит глазеть на красивое, — она отвернулась со вздохом от окна. — Что будем делать эти двое суток?

— Читать, образовываться, готовиться.

— Все это так скучно… Ненавижу вот такое тупое ожидание…

— Лучше нам с тобой все это время из купе не выходить, — посоветовал я. — И желательно не общаться с пассажирами.

— Да поняла я, поняла… — с досадой сказала Лами.

— Ну раз поняла — вот тебе планшет с последними фильмами.

— Давай, — протянула руку она. — Хоть что-то…

— И наушники, — я кинул ей кейс.

— Давай, — ее настроение упало еще больше.

Ничего, на ушах посидит. А то следующие двое суток латинские сериалы про дона Педро Гомеса и Кончиту будут выносить мне мозг на максимальной громкости. А мне, между прочим, хочется отдохнуть. Перечитать милые детские книжки вроде подарочного издания «Молота ведьм» и репринтов гримуаров западных магов, да и Кроули еще раз пролистать. Слава современным технологиям, которые уменьшили объем неподъемных печатных изданий до малой области в чипе, теперь магам не надо таскать неподъемные сундуки, окованные железом для надежности.

И, как я и ожидал, Лами не усидела в каюте.

— Пойду прогуляюсь, — сказала она.

— Ну пойди, только без фокусов. Помни, что мы на этой колбасе будем болтаться еще двое суток. И никуда с нее не денемся до самого Петербурга.

— Понятно, — уныло сказала она.

А гулять здесь особенно-то и негде. Пассажирская палуба — два коридора с каютами по бортам, соединенные меж собой двумя проходами в конце и начале, этакий квадрат получается. Ну и в центре этого квадрата квадрат поменьше — кают-компания, во время обеда превращающаяся в столовую. Хотя обычно пассажиры предпочитают спокойно бухать у себя в купе, гоняя стюарда за бухлом и закусывая банальной жареной курочкой с малосольными огурчиками.

Есть ещё и прогулочная палуба, большая прозрачная надстройка вверху баллона, но сейчас она закрыта — у нас не круиз, а обычный пассажирский рейс. Дополнительные удобства не предусмотрены, да и сомнительное удовольствие метаться в случае чего от горячих гильз — две шестиствольных скорострелки как раз стояли на этой перестроенной палубе. Так что бедным пассажирам осталось довольствоваться иллюминаторами. Ничего, целее будут.

Проводив Лами, я открыл один из гримуаров и попытался углубиться в чтение. Но то ли звезды так легли, то ли еще что-то, но вычурная латынь и сигилы в голову не лезли, хоть ты тресни. Видимо, сказывался долгий перерыв в изучении околовсяческих наук. Промаявшись так полчаса, я плюнул на мертвый язык мертвых некромантов. Нет, так дело не пойдет…

Я отложил в сторону планшет с мануалом по эксплуатации демонов, встал с кровати и, одевшись, побрел путем Лами. Может, удастся напиться… Человеческих напитков, я имею в виду.

Выйдя в коридор, я оглянулся по сторонам. Абсолютно пустой коридор, залитый мягким светом ламп и устеленный банальной красной с полосками по бокам дорожкой. Прямо, как в вагоне или на корабле. Только окон на противоположной стене нет — за стенкой вся машинерия и секции баллона.

Пройдя по дорожке я вышел в коридор, который вел в каюты другого борта. Ну на другой борт мне не надо, это аж метров дофига через весь пузырь. А вот подсвеченная дверь посередине коридора — это то, что надо.

Я потянул носом воздух — даже не с моим обонянием в воздухе витали молекулы спирта размером с кулак, не заметить невозможно. А где искать суккуба, предрасположенного к употреблению спиртного? Ну, разумеется, там, где наливают. А где у нас наливают?

Я вошел в кают-компанию, насвистывая «Пипл, а стрэндж», бессмертного смертного — каламбурчик, однако — Моррисона. Не бухал бы и не ширялся — что при его образе жизни было невозможно — до сих пор тряс бы седой бородой и хрипел бы в микрофон где-нибудь в провинции. Или где там в САСШ устраивают чес седомудые звезды прошлых веков?