Чтение онлайн

— Я делаю все, что могу, используя свои знания целителя, но императрица запечатала мои силы. — она подняла руки, на ее запястьях висели металлические кандалы с рунами, и меня охватила безнадежность.

— Что с ней? — я обхватила пальцами запястье Кэсси, успокаиваясь от ее пульса.

— Ничего нового. — Харпер порылась в нескольких стеклянных банках с травами на столике у кровати. — За тот месяц, что я здесь, у нее было несколько подобных приступов. Каждый из них длится чуть дольше и, в свою очередь, делает ее немного слабее.

— Но почему? — я убрала золотистые локоны с бледного лица Кэсси и сняла шелковую маску. Несмотря на то что она выглядела еще более худой, чем в прошлый раз, когда я ее видела, выражение ее лица было спокойным и умиротворенным. Ее грудь вздымалась и опускалась при легких вдохах, а сиреневое платье развевалось вокруг нее. Мое внимание привлек ее круглый живот, и я дрожащей рукой провела по маленькому бугорку.

— Это одна из причин, почему у Лилит никогда не было наследников мужского пола. — грустные глаза Харпер проследили за моей рукой. — Они сильнее самок, и, как ты уже видела на примере своей тети, Джуэл, их дети растут гораздо быстрее обычного. Это сильно сказывается на матери ребенка и становится очень опасным. В первый и единственный раз, когда Лилит родила сына, он чуть не убил ее. Джуэл пережила ту же ситуацию во время беременности, — сказала Харпер, измельчая выбранные ею травы маленьким пестиком. — Когда Лилит овладела Кэсси, это пробудило внутреннюю тьму ребенка, но твоя сестра никогда не пробуждала свою темную божественность, и у нее нет такой силы демона, как у Джуэл.

И Джуэл умерла бы, если бы Харпер не смогла ее исцелить. Сдерживая боль от этого воспоминания, я закрыла глаза и потянулась к своей силе. Демон зашипела, но, все еще не оправившись от отказа матери, позволила мне прикоснуться к ней. От того, что я обнаружила, у меня заурчало в животе. Внутренняя сила, которую я использовала для исцеления, изменилась. Раньше я никогда не обращала на это внимания, но, когда я манипулировала энергией внутри себя, она казалась мне неправильной… темной.

— Не надо, Калеа. — я вздрогнула, когда рука Харпер накрыла мою, и она склонилась над кроватью рядом со мной. — Демон медленно разрушает твою энергию. Если ты попытаешься исцелить Кэсси сейчас, это лишь наполнит ее еще большей тьмой и убьет быстрее.

Я нахмурилась.

— Но я исцелила Лану и Райкера после того, как поддалась демону…

— Нет. — Харпер покачала головой, в ее голубых глазах застыла печаль. — Земля исцелила их, и сейчас, когда демон свободна, ты не можешь рисковать, подключаясь к земле. Если демон и дальше будет контролировать такую силу…

Сглотнув, я кивнула, освобождая свою энергию. Я подключилась к земле еще час назад, но, видимо, демон была слишком отвлечена, пытаясь манипулировать мной, чтобы почувствовать силу земли. В будущем мне придется быть гораздо осторожнее.

— Что, если я втяну тьму ребенка в себя, как это было с Ониксом… — я замолчала, увидев, как напряглось выражение лица Харпера.

— Я даже не знаю, что ты сделала для своего племянника. Никогда не видела ничего подобного.

— Я использовала свет, чтобы бороться с тьмой, как ты мне и велела.

На лице Харпера отразилось замешательство.

— Калеа, свет, о котором я говорила, — это метафора о добре и надежде, уравновешивающая отчаяние и тьму, с которыми ты сталкиваешься. Это не что-то физическое, что ты можешь увидеть.

— Нет? — если это был не свет, с помощью которого я сдерживала тьму, то какой же силой я обладала?

Харпер покачала головой.

— Я до сих пор не до конца понимаю, что произошло в тот день, но тьма, которую ты впитала от Оникса, почти убила тебя. Теперь ты слабее в борьбе с демоном. Если бы ты попыталась поглотить тьму из ребенка Кэсси и не смогла получить доступ к той же силе, что и раньше, твое смертное тело не смогло бы долго сдерживать такое зло. Ты умрешь. Готовы ли ты рискнуть?

Я заколебалась. С тех пор как я освободила демона, мне приходилось бороться и царапаться когтями, чтобы дотянуться до света внутри себя. Был очень большой шанс, что я не смогу призвать его вовремя. Но…

— Если это спасет мою сестру, то да. Я сделаю все, чтобы помочь ей. — если смерть поможет Кэсси, то я с радостью отдам за нее жизнь.

Харпер улыбнулась, похлопав меня по колену.

— Тебе не стоит пока рисковать жизнью, дитя. Императрица не позволит твоей сестре умереть, пока она носит ребенка. Лилит увлечена этим ребенком и силой, которую он несет.

— Она не считает его угрозой?

— Она рассматривает его как инструмент, которым будет управлять.

Меня затошнило при мысли о том, что Лилит вырастит ребенка моей сестры и превратит его в мерзость с промытыми мозгами. Сложив крылья за спиной, я легла рядом с Кэсси и нежно обхватила ее руками, прижимая к себе. Мне хотелось пообещать ей, что я буду защищать ее сына, как когда-то она обещала защищать моего будущего ребенка, но я уже доказала, что бесполезна против Лилит и не способна дать такую надежду.

— Постарайся немного отдохнуть, — пробормотала Харпер. — Я пойду принесу воды для чая. Скоро вернусь. — она выскользнула за дверь, и я глубоко вздохнула, все еще пытаясь осмыслить все, что только что произошло.

Незаметно для себя я расплела толстую косу сестры и распустила локоны, проведя пальцами по шелковистым прядям. Мое внимание привлекли изящные черты ее лица и розовое родимое пятно на щеке. Я легонько погладила ее, и чувство вины сжалось в моей груди.

— Мне так жаль, Кэсси. Я не должна была тебя оставлять. — не то чтобы я могла что-то изменить, но, по крайней мере, она не была бы одинока. Фыркнув, я обвела взглядом комнату, пытаясь отвлечься.

Удивительно, но моя кровать, такая же, как у Кэсси, по-прежнему располагалась прямо напротив комнаты. Две кушетки и чайный столик составляли небольшую зону отдыха рядом с гардеробной, а у дальней стены стояло зеркало в полный рост, по обе стороны от которого располагались туалетный столик и комод. Мое внимание привлекло место на комоде. Когда я была здесь в последний раз, мама выставила здесь головы моих големов в знак протеста против моего неповиновения. Роки, моего стойкого и верного спутника, который присматривал за мной с того самого дня, как я покинула монастырь и переехала жить во дворец, и Джудекса. Мой кровный голем и величайшее творение.

На его создание у меня ушли годы, пока я смешивала свою кровь с его глиной и в конце концов пробудила его с помощью божественных символов, написанных моей кровью… прежде чем моя мать уничтожила их обоих. Их головы исчезли, а на их месте покоилась маленькая одинокая каменная фигурка. Из верхушки его шлема торчало ярко-фиолетовое перо, а в его руке покоился серебряный меч. С его серого каменного лица на меня смотрели черные глаза. Калькулус. Подаренный милой девушкой, он был символом веры и благодарности, которую мой народ когда-то возлагал на меня. Теперь же он был лишь напоминанием о той лжи, в которой я жила и в которую верила всю свою жизнь.