Чтение онлайн

Но вот вопрос. Способна ли она убить за власть? И стала бы она трогать приемного отца. Это вариант, но и Дрозд помощник Березкина не промах. Этот уже сидел за убийство и ему ничего не стоит убить шефа. И снова вопрос, зачем Никольского? И его же можно задать и Ольге. Ладно, придется начать с помощников, прощупать почву, а уже потом искать другие варианты.

Завожу мотор. В этом городе нужным людям всегда известно, где и когда находятся такие как Дрозд и Никольская. Поговорим и узнаем, что они думают о происходящем, но сначала поговорим с тем, кто знает слабые места обоих.

2

В этом прокуренном баре даже днем не выветривался запах дешевых сигарет, и я терпеть не могу сюда приходить, но эта необходимость никуда не девалась.

– Привет, Жак! Как делишки?
– спрашиваю я, усаживаясь на крутящийся барный стул.

– Пока ты не появился, были нормально!
– недовольно ответил мой знакомый.
– Чего надо?

– Информацию конечно!
– улыбаюсь ему я, а потом добавил.
– Пивка-то старому другу налей!

– Какой ты мне друг, мент поганый, и спасения от тебя нет.
– зло шипит парень доставая пивную кружку и начиная наливать мне пиво.

– Ты бы это со словами поаккуратнее, а то я вспомню, на чем тебя держу, и пойдешь ты дружок по полной. Сколько там у тебя - тридцать лет за все и это со всеми смягчающими?
– говорю я, наблюдая как пенистое пиво наполняет грязный бокал. Ничего, мне не привыкать.

– Ладно, не кипятись, какая информация нужна?
– ставит бокал передо мной.

– Никольская и Дроздов. Мне нужно все, о них и о убийствах их предшественников.

– Ну, это просто. Заказ это, только чей непонятно. Слишком много у кого против этих зуб был. А молодые, так они просто устроились вовремя вот и все.

– Что о них рассказать можешь?

– Никольская та еще сука палец в рот не клади откусит, а вот Дроздов слабоват, не протянет долго, прибьют.

– И это все?

– А чего ты еще хочешь?

– Слушай, ты мне мозг не полоскай, а! Давай то что знаешь, иначе какая от тебя польза, отправлю куда надо и все!

– Ладно, Дроздова можешь не трогать, не его работа, а вот к девчонке приглядись. Больно спокойно она на смерть отца отреагировала, даже мстить не стала. А еще эта история с ее родителями.

– А что там за история?
– интересуюсь, делая очередной глоток пива.

– Так убийц так и не нашли, а история там грязная, вроде как мать и старшую сестрицу то того, опустили, а потом глотки перерезали и при ней это все было. Ее не тронули неизвестно почему. Да и какая теперь разница. Ее через два года как раз из приюта забрали, ей, как и старшей сестре, того - едва десять стукнуло.

– Намекаешь, что Никольский был причастен к убийству семьи, да еще и педофилом?
– напрягся я, боясь и подумать о таком варианте. Хотя это могло многое объяснить.

– Ни на что я не намекаю. Просто говорю, что думаю, и что говорят. Девчонка 'отца' любила вроде, но все же иногда, если внимательно приглядеться, можно было заметить странный огонек в ее глазах.

– И что за огонек?

– Ненависть!

– Ясно!
– киваю, а сам уже просчитываю варианты, и они не впечатляют. Девчонка вполне может мстить, если это из-за испорченного детства. Надо бы ее тщательнее проверить.
– Я должен еще что-то о ней знать.

– Только одно. Если она под тебя ляжет это не значит, что она уже твоя. Скорее наоборот, тебя пометили и скоро твое тело найдут где-нибудь в переулке.

– Спасибо за предупреждение.

Встаю, кладу купюру на стол и иду прочь. А в машине набираю выученный наизусть номер.

– Юль, солнце, ты мне убийство родных родителей Ольги Никольской прошерсти. Хочу детали знать.

– Хорошо, к вечеру будет.

– Спасибо.

– Ты сейчас куда?

– К Никольской съезжу.

– Ну удачи.

– Спасибо.

Тир. Темное, пропахшее дымом, помещение не женское место, но именно тут любит пропадать Никольская. Захожу внутрь и почти сразу вижу девушку. Она стоит у ограды с прямой спиной и целится в мишень. Слышу выстрелы. Выпускает всю обойму своего оружия. Подхожу ближе и вижу мишень, простреленную прямо в яблочко, а девушка уже вставляет новую обойму в пистолет сорок восьмого калибра.

– Неплохо для женщины.
– с издевкой говорю я, привлекая к себе внимание. Вот интересно, а она тут одна или охрана хорошо спрятана? Тир явно пуст. Камеры что ли?

Она оборачивается, и все мысли вылетают из моей головы. Я тону в глубоком зеленом омуте ее глаз. Только в их глубине чернота и никаких эмоций. Будто выжженная пустыня.

– Благодарю.
– и снова уставилась в мишень. Потом взмах руки и она снова забыла обо всем, целясь. В какой-то момент ее лицо изменилось. В нем проявилась какая-то озлобленность и горечь и она начала стрелять. Пули летели, а я так и видел человека, которого она убивает раз за разом. Интересно кто он? Обойма заканчивается, и она начинает снова ее заряжать.

– Весьма разрушительный способ отомстить, не находишь?

Вздрогнула, снова обернулась.

– Эй, не целься в меня этой игрушкой, еще выстрелишь!
– шучу. А сам вздрагиваю. Я уже видел однажды такой взгляд. Кари... Когда пришла в себя и поняла, что все решили, что она приняла что-то. Безысходность, затаенная ярость и страх. Мне не нравится этот взгляд, не в этих глазах.

– О чем вы?
– смотрит с вызовом, пытаясь спрятать чувства.
– И что вам от меня надо?

– А сама не догадываешься?
– интересно, что она ответит.

– Ну, если признание в убийстве отца и коллеги по цеху, это не ко мне. Найди другого кто будет отдуваться, коли работать не умеешь.

– А причем тут твой отец?
– сделал изумленное лицо я. А сам тем временем оценивал ее и понимал, что за красивыми глазами не заметил ее ум. И я явно не первый.

– А притом, мент.
– отвечает спокойно, снова оборачиваясь и надевая наушники. И снова в яблочко. Только теперь в движениях напряжение и готовность защищаться, а в лице холод. Прячет чувства. А ведь ее легко читать, если знать, куда смотреть.

– А кто сказал, что я мент?
– спрашиваю, когда она снимает затычки.

– Ты прав, не мент. Слишком хорошо одет. Кто КГБ, СТРИЖи, ФБР, СРУ или как вас там еще могут называть, откуда взялся?

– Да кто тебе сказал, что я из этих?
– совсем уже заинтригованно спросил я.

– Запах бумаги и улицы. Это не объяснишь. Просто от вас всех пахнет одинаково.

Поднял бровь.

– И по этому ты судишь о том, что я из этих? А может я почтальон.

– А одежда?
– поднимает бровку. А она милая, когда так бровку поднимает.