Чтение онлайн

empty-line/>

Скрип двери. Лучик света и тут же рука закрывает рот, мешая дышать. Чужое тело давит сверху и, кажется, что вот сейчас что-то сломается и я умру, но этого не происходит.

Пальцы неизвестного шарят по телу, причиняя боль, а в ухо звучат слова:

– Не шуми, крошка, тебе понравится.

Мои колени насильно раздвигают, я чувствую его член, упирающийся мне между ног, и тут же просыпаюсь.

Подскакиваю и оглядываюсь вокруг. Нет ничего и никого. Только мокрые от пота простыни и лучик фонаря с улицы, проникающий сквозь задернутые шторы.

Встаю и иду к столу на ощупь. Эту комнату я знаю как облупленную, и мне не нужен свет, чтобы найти стол.

Дрожащие пальцы нащупывают бутылку и стакан. Заполняю его янтарной жидкостью. Делаю глоток, и виски обжигает горло. Всегда помогает после этого сна. Так же хорошо как помогало тогда после его ухода. Свою первую бутылку я украла из серванта в двенадцать. Никольский подумал, что это его сын. Усмешка скользнула по губам, когда вспомнила как того наказали.

Делаю еще глоток и тут же вспоминаю свой сон. Дрожь по телу. А ведь думала, что переборола эту слабость. Но нет, не смогла. Или это все из-за него?

Что же Костик во мне задел, что весь мир катится к черту? Я знаю этого человека не больше суток, а уже все вокруг не так.

Ставлю опустевший стакан на стол. Подхожу к шкафу, одеваюсь и спускаюсь в кабинет.

Работа это второе средство против страха. Уже через сорок минут была поглощена документами, которые сегодня 'получила'. На рассвете же отправилась на один из объектов, принадлежащих когда-то моей семье.

Сижу на родительской кухне, и смотрю на предков.

– Представляешь, я ей звоню, а ей все некогда! Даже мать навестить не может!

– Мам, она на девятом месяце, у нее ребенок и муж, а ты могла бы и сама к дочери съездить!
– отвечаю спокойно, а сам слежу взглядом за отцом.

– Коль, ну ты слышишь, что он говорит!
– восклицает женщина.
– Я в них жизнь вложила, а они!

– Лер, прекрати, Костя прав, твоя дочь не в том состоянии чтобы приезжать по каждому твоему зову из-за мелочей и у нее, между прочим - семья!
– отвечает равнодушно отец, так же следя за мной, как и я за ним. Мы оба знаем, что приехал я не просто так.

Женщина хмурится, затем встает и уходит, хлопнув дверью.

– Прости.
– виновато смотрю на дверь. Мы оба знаем, что когда я уйду, мама выльет всю обиду на него и ему придется отдуваться за своих детей.

– Ничего, я уже привык, потом пойду и успокою. Лучше расскажи, зачем приехал.

– Я не знаю, может, ты уже и не помнишь это дело. Короче, убийство семнадцатилетней давности семьи Беляковых...

– Его тяжело забыть, Костя, особенно взгляд девочки...
– отец примолк, думая о чем-то своем.

– Ольги?
– напрягся я.

– Ее самой.
– горькая усмешка и задумчивый взгляд,будто он не здесь - Ненависть, страх и решимость и это в глазах восьмилетнего ребенка.

– Ты можешь рассказать о том деле?
– прошу, и сам не понимая, откуда это странное желание и одновременно страх услышать его версию.

– Зачем тебе?
– напрягся, посмотрел на меня.

Можно ли ему доверять? Да! Отец хранит много секретов и этот сохранит.

– Пап, я никогда тебе не говорил, но я работаю в СТРИЖах и сейчас веду дело об убийстве нескольких авторитетов и тут замешана Никольская Ольга.

Он вдруг оживился.

– Никольский мертв?

– Да, а что?
– теперь уже я напрягся.

– Значит, она все же решилась.
– отец встал, подошел к окну, достал пепельницу, спрятанную от матери, и открыл форточку. Потом взял пачку сигарет и закурил.

– Мама тебя прибьет.
– качаю головой.

– Переживу.

– Тогда и мне дай и расскажи, что знаешь.

– Девочка поклялась при мне, что отомстит тем, кто убил ее семью.

– А причем тут Никольский?

– Так ты так и не понял? Их было пятеро, они убили отца, изнасиловали старшую девочку и мать. Елена, так звали одиннадцатилетнюю малышку, умерла от внутреннего кровотечения. Не пережила насилия, а мать застрелили и Ольга все это видела.

– Ты хочешь сказать...
– начал я.

– Никольский был среди нападавших.

– Но почему его не арестовали? И как могло так произойти, что ему отдали девочку?
– ужаснулся я, когда осознал всю ситуацию. Что же получается - она живет в доме убийцы ее семьи?

– Она молчала, а доказательств не было, только наши предположения.

– А как ты сам думаешь, он причастен?
– интересуюсь, уже читая ответ по глазам отца.

– Да!

– Кого ты еще подозревал? И почему прекратил дело? Вел его три года, а потом вдруг закрыл, сославшись на отсутствие улик.

– А ты не догадываешься? Я закрыл дело двадцатого мая девяносто пятого.

Дата будто ударила меня под дых, и я подавился дымом.

– Прости, сынок.
– виноватый голос отца потряс еще больше, а в голове уже формировалась страшная догадка.

– Так значит...
– начал я и запнулся, не зная как задать вопрос, но отец ответил сам.

– Они хотели припугнуть меня, и у них это получилось.

– Но почему она?
– безнадежно спросил я.

– Решили, что если убьют тебя, я озверею и пойду до конца, Карину тоже трогать не рискнули, а вот Инга...
– он затянулся, глядя в окно.
– Сделав больно тебе, они заставили меня отступить.

– Ты знаешь, кто приказал?
– сам не узнаю своего голоса. Хриплый и срывающийся, а перед глазами маленькая дырочка во лбу любимой девушка и струйка крови, стекающая по еще секунду назад смеющемуся лицу.

– Никольский с партнерами, я тогда близко был, вот они и напряглись.
– тушит сигарету в пепельницу и зажигает новую.

– У тебя сохранилось дело?

– Да.

– Дашь мне?

Наши взгляды встречаются. Потом он бросает только зажженную сигарету в пепельницу и выходит из комнаты. Возвращается с толстой папкой и протягивает мне.

– Тут сразу оба дела. Я напрягся и добыл и Инги. Там достаточно доказательств, но я не рискнул... Боялся, что они нападут на кого-то из вас. У них власть и деньги, а у меня семья. Прости сын.

Я только кивнул, взял толстую папку и пошел к двери.

– Кость?
– догнал меня голос отца.
– Ты больше не хочешь меня видеть?

– Нет, пап, я все понимаю, и честно говоря, если уж напрямую, я поступил бы так же.
– с трудом произношу я, даже не глядя на него. Господи, как же больно - Просто мне надо подумать, смириться. Прости.