Чтение онлайн

— Сейчас девять утра. И мне хотелось бы удостовериться в том, что ты запомнил время и место.

— Запомнил, — ответил он, швырнув трубку.

После этого он пошарил рукой возле кровати, обнаружил корзинку, полную старых шлепанцев и прочей обуви и, вытащив первую попавшуюся туфлю, швырнул ее под кровать. Просыпаясь утром, он никак не мог вспомнить содержание ночных телефонных разговоров и недавно завел этот странный обычай — после каждого ночного звонка швырял под кровать старый башмак. Найдя башмак поутру, он каким-то непостижимым образом запускал механизм памяти. Сейчас он повернулся на бок, вспоминая о женщине по имени Энн. Он еще ощущал на своем теле ее запах. Ему захотелось, чтобы она оказалась с ним сейчас в этой постели. Но она исчезла, она списана раз и навсегда, так он поступал и со всеми предыдущими женщинами. Отсутствие эмоций пугало его: в этом чудилось нечто нечеловеческое. «Да и черт с ним, надо бы выспаться», — подумал он, пытаясь преодолеть иррациональное беспокойство, возникшее у него в душе. Но спать он уже не мог: недавний сон и внезапный звонок прогнали сон окончательно.

Обжигающие струи ледяной воды из-под душа смыли воспоминания и о сновидении, и о ночной подруге. Побрившись, он подошел к музыкальному центру и включил компакт-кассету. На всю квартиру зазвучали мелодичные голоса братьев Клэнси, исполняющих ирландские народные баллады. Он вернулся в спальню, надел всегдашние джинсы, черную спортивную рубашку, обул черные туфли на босу ногу. Пройдя на кухню, он сварил кофе и с чашкой в руках вышел на балкон.

Поглядев с балкона своей шикарной квартиры на Пятой авеню на Вашингтонскую арку — мраморные врата, возвышающиеся над въездом в Вашингтон-сквер-парк в начале Пятой авеню, — он увидел, что время и химические испарения изрядно и не в лучшую сторону изменили черты лица незабвенного Джорджа. Причем арка заметно обветшала за те семь лет, что он живет здесь, в квартире, снятой на деньги Бюро, подумал он, отхлебнув кофе, и отступил в комнату. Теперь его внимание привлекла ацтекская маска, прилаженная им самим у входа на балкон. Оглядевшись по сторонам, он испытал определенное удовлетворение: повсюду в его квартире ощущался налет индейской культуры.

Братья Клэнси пели сейчас о «печалях», и он вспомнил о том, как его дедушка-ирландец, которого уже давным-давно не было в живых, рассказывал ему о том, что такое Великий Голод. И вспомнил бесчисленные рассказы своей бабки с материнской стороны о Конкисте — о том, как испанцы разрушали индейские города, и сжигали библиотеки, и убивали жрецов. Он подумал о том, как его дедушка-ирландец и бабушка из племени тараскан повели бы себя, если бы им было суждено познакомиться. Да превосходно поладили бы, решил он и невольно улыбнулся. Алехандро Монэхен — полиглот по несчастью, подумал он, бросив взгляд на часы. Увидев, что уже пол-одиннадцатого, он наскоро проглотил остатки кофе и вышел из квартиры.

Сивер может и подождать, перед встречей с ним Алехандро должен зайти в банк и перевести матери в Зихуатанеджо девять тысяч долларов из тридцати, полученных им накануне от Чи-Чи. У внедренных агентов не бывает страховых полисов, поэтому таким способом он старался позаботиться о том, чтобы его семья ни в чем не нуждалась, если он сам внезапно исчезнет с лица земли, что весьма вероятно для человека с таким родом занятий, как у Алехандро.

В одиннадцать утра Алехандро вошел в гостиную явочной квартиры на Восточной Пятьдесят пятой улице и бросил на диван, на котором восседал его начальник, конверт, полученный накануне от Чи-Чи, произнеся при этом:

— Подарочек от Чи-Чи в знак признательности за знакомство с банкиром.

Сивер раскрыл конверт и заглянул внутрь.

— Куча «капусты».

— Двадцать один «кусок». Девять я оставил себе на черный день. Убедись в том, что это покрывает мои издержки. А как прикажешь поступить с остальной суммой?

— Вот и возьми ее себе на издержки. Пусть хоть какое-то время тебя вместо налогоплательщиков посодержит наркоделец.

Алехандро взял конверт и спрятал его.

— Ну а что ты накопал относительно Клеопатры?

Сивер достал из кармана сложенный лист бумаги, расправил его и, держа двумя пальцами, ответил:

— Расположенный в алфавитном порядке сводный ответ Ведомства генерального прокурора, Бюро и ЦРУ. Получен в Контрольном центре по борьбе с наркотиками. — Поднеся листок к глазам, он начал читать. — «Клеопатра. Кличка, используемая одним из ведущих наемных убийц наркосиндикатов. Подлинное имя не установлено. Предположительно — особа женского пола ближе к тридцати годам». — Он бросил взгляд на Алехандро. — Этот отчет составлен в семьдесят пятом. Значит, ей сейчас за сорок. — Он продолжил чтение: — «Свободно изъясняется по-английски, по-испански и, скорее всего, по-французски. Возможно, имеет мексиканское или американское гражданство. Возглавляла истребительные отряды картелей Медельин и Кальф в конце шестидесятых и в начале семидесятых. Признана виновной в убийстве Хосе Родригеса, начальника полиции города Зихуатанеджо, Мексика, 24 января 1972-го. После этого исчезла и, по некоторым сведениям, занялась наркобизнесом на свой страх и риск».

— А что относительно наркодельцов, убитых в «Савое»?

Сивер считал данные с другого листка:

— Рамон и Конрадо. Криминальная история в нашей стране отсутствует. Центр по борьбе с наркотиками располагает двумя отдельными информациями, выводящими их на Клеопатру.

— А именно?

— Осведомитель из Боготы назвал их двумя лучшими стрелками из ее отряда. Это было в восемьдесят первом.

— А что насчет «мула», доставившего наркотики в отель?

— Роберто Барриос, или Худой, убийца, предпочитающий действовать в одиночку при условии, что риск сведен к минимуму.

— Жадность и осмотрительность — это убийственная комбинация. Мы в состоянии разыскать его?

— Вполне. Вспомогательные силы уже пущены по его следу.

— Позволь спросить тебя кой о чем: известно ли кому-нибудь в отделе по борьбе с наркотиками, или в Ведомстве генерального прокурора, или во Вспомогательных силах о том, что у Управления разведки есть глубоко внедренные агенты, ловящие рыбку в том же пруду?

— Власти там, наверху, хотят, чтобы мы сидели тихо и помалкивали.

— То есть, действуя вразброд, проиграть войну преступному миру?

Сивер нахмурился:

— Ты когда-нибудь слышал о Хандшу?

Алехандро покачал головой.

— Хандшу была антивоенной активисткой в годы войны во Вьетнаме. Управлению разведки удалось сфотографировать ее в ходе нескольких демонстраций, она была занесена в картотеку. Пару лет спустя она защитила диплом по юриспруденции и подала прошение об открытии адвокатской конторы. Ассоциация адвокатов устроила ей перекрестный допрос, используя сведения из нашей картотеки. Она отказалась обсуждать эти вопросы с ними и подала жалобу. Как оказалось, она подчинялась целому разведывательному комитету, состоящему из первого заместителя начальника полиции, главы криминального отдела и какого-то весьма влиятельного гражданского лица, тоже, понятно, юриста. И никаких, повторяю, никаких оперативных действий нельзя было проводить применительно к внеуголовной деятельности этого лица без согласия комитета. Это все равно что у нас имеются подозрения относительно банка, в котором отмываются наркоденьги, или относительно какой-нибудь псевдорелигиозной группы или компании борцов за гражданские права, которые занимаются рэкетом строительных и торговых компаний.

— Но ведь глубоко внедренный агент имеет право заниматься тем, что запрещено другим?

— Что-то вроде этого.

— А что насчет информатора, который подвел Дилео и Леви к синдикату?

— Йордон Хайес, грошовый спекулянт, почитающий себя крупной шишкой, а вовсе не жалким дерьмом, каким он на самом деле является. Каждая более или менее серьезная сделка, которую ему удалось провернуть, была завязана на Бюро или на Ведомство генерального прокурора. Он нам душу продал.

Алехандро подошел к окну и раздвинул шторы. Глядя сквозь внешние жалюзи, он понаблюдал за тем, как женщины беспечно болтают друг с дружкой на аллеях игрушечного парка, разбитого вдоль застекленного первого этажа гигантского здания, тогда как их дети играют в крошечных джунглях с почему-то расставленными там и тут шведскими стенками и турниками. «Нормальные люди, живущие нормальной жизнью», — подумал он, следя теперь за почтальоншей, объезжающей со своей тележкой искрящийся влагой фонтан. Отвернувшись от окна, он посмотрел на Сивера, и на лицо его набежала тень.