Чтение онлайн

Полукилометровый коридор в глубине скалы был разделен на три «шлюза», и каждые следующие ворота были мощнее предыдущих. А начиная со вторых, по обеим стенкам на высоте метров в тридцать-сорок от дна в базальте были прорублены площадки-карнизы, по которым защитники дзонга совершенно безболезненно для своего здоровья могли передвигаться вдоль всего этого каменного коридора, над всеми воротами... Чудо фортификации!!!

«А ведь умные же были те, кто начинал все это сооружать! Наверняка знали законы боя в горах, наверняка! А там все просто – кто выше, тот и имеет преимущество! – думал тогда Андрей, сидя в повозке и вспоминая все то, чему учили его инструкторы. – Зрение наше – такая хитрая хреновина... На равнине, в лесу – все как и должно быть. А вот в горах... Стрелять в горах снизу вверх – все равно что тыкать пальцем в небо!»

И как сказал бы его старый друг, его «вечный зам» в Отряде, с которым они прошли не одну военную тропу и тропинку, старший прапорщик запаса Игорек Барзов. А в узком кругу друзей просто Медведь, человек, который награжден двенадцатью боевыми наградами, но в свои сорок шесть так и остался настоящей одесской шпаной, матерщинник и выпивоха: «Тут пуляй не пуляй, все равно попадешь пальцем в жопу! И хорошо, если пальцем!..» И это было истинной правдой!

В общем, попади сюда, в этот коридор, любой агрессор, выбраться ему назад было бы весьма трудно, а уж мысли о захвате Кулха Чу наверняка улетучились бы, уткнись он даже во вторые ворота!..

«...Этот лабиринтик пройти можно только с помощью параплана или парашюта, – подумал Андрей отстраненно. – Но совершать прыжок на такую высоту, да еще и приземляться на скалы... Я бы ни за что не согласился! Прыгали уже, знаем! Уж какие мастера были мои пацаны в Отряде, а тогда, в Бадахшане, только при таком прыжке двоих из группы потеряли „трехсотыми“ – Гота и Дока. Они после этого долго переломы свои лечили!..»

Так они с проводником двигались еще примерно час, до того момента, пока не проехали последние, четвертые ворота, и выбрались на открытый, довольно большой скальный карниз. Хотя, если быть точным, это уже и не карниз был, а скорее огромная площадка размером примерно в полтора футбольных поля...

Андрей уже начал было подумывать, что самое удивительное уже он увидел и удивить его чем-либо более, чем этот скальный проход, уже невозможно. Да и в самом деле. Это когда ты впервые видишь настоящую Пагоду, «Дом Будды», с ее многокрасочным великолепием и обилием цветов, странно-приятными запахами и завораживающим легким перезвоном колокольчиков – ты поражаешься настолько, что входишь в ступор, а потом и в благоговейный трепет. Так бывает и во второй, и в третий раз. Да и в десятый!.. Но если ты все это уже видел не единожды, то очередное посещение Пагоды уже не тормозит твое сознание, а приносит благоговейное и глубоко уважительное отношение к тем, кто к этой религии имеет прямое отношение.

Буддистом Андрей не был – этот парень всегда и везде оставался православным христианином. Но в Пагоду, случись такая возможность, заходил всегда. Чтобы зажечь благовонные палочки в знак уважения и благодарности тем, кто его познакомил с Востоком... Удивить Филина буддистским храмом было если и не невозможно, то наверняка очень трудно – это была его «вторая религия», и в Пагодах, разбросанных по земному шарику, он побывал не однажды...

«...Небось ничего необычного, – думал он, проезжая в повозке третий „шлюз“. – Монастырь как монастырь, каких много. Пагода, отдельно келья ламы, кельи монахов, место для медитаций, все вокруг небольшой, мощенной небольшим булыжником – это уж как заведено, – площади. „Сад камней“, наверняка небольшой ручей, несколько уединенных беседок. Столовая, хозпостройки... Что еще? Им больше ничего не надо...»

Беда Андрея была в том, что он, сидя в деревянной повозке, позабыл на секунду, что приближается к жилищу, где обитают, а по другому-то и не скажешь на самом деле, не просто буддийские монахи, а Белые Братья, к монастырю, где живут Махатмы!..

...Поражала даже не сама красота монастыря! Поражал, валил с ног наповал тот вид, который открывался отсюда.

...Весь мир на ладони! Ты счастлив и нем...

Они были выше облаков, которые клубились и «толкались под ногами» бесконечной отарой розовых овец в кроваво-красном заходящем солнце. Отара была огромная, на сколько хватало глаз. Она плавно обтекала, охватывала телами своих «овец» далекие и близкие горные вершины и пики, которые блестели своими вечными снегами, словно покрытые червонным золотом... Такого красивого, искрящегося всеми цветами радуги на двадцатиградусном морозе снега Андрей не видел до этого никогда!.. Хотя и не был новичком в горах... Все переливалось, искрилось и вспыхивало так, что можно было подумать, что ты смотришь, затаив дыхание, на совершенно необыкновенный, фантастический фейерверк...

Андрей взглянул на своего проводника и увидел в его позе, в его взгляде такое благоговение и восхищение, что впору было заподозрить в нем такого же новичка этих мест, как и он сам. А в памяти вдруг всплыли слова мудрого старца, далай-ламы, которому он много лет назад, еще тогда в Киргизии, задавал глупые мальчишеские вопросы, пытаясь понять мир уже как «опытный боец»:

«...Всегда смотри на окружающий тебя мир широко раскрытыми глазами, мальчик!.. Удивляйся увиденному тобой многократно, не уставая!.. Раскрой свою душу перед вечностью и перед ее красотой... И пусть она не мечется во мраке!.. Освети ее небесным, солнечным светом и дай насладиться красотой бесконечности!.. И только тогда ты познаешь суть сущего... И... Может быть... Окунешься в нирвану... Люби мелочи, потому что все состоит из мелочей... И люби эти мелочи в окружающем... Ибо и ты, и я, и все сущее – не более чем песчинки в мироздании...»

...Андрей оглядывался вокруг себя так, что, наверное, еще немного, и он получил бы «бытовую травму», свернув от любопытства и удивления собственную шею!.. А удивляться было чему!

Пагода стояла, как и положено «Дому Будды», лицом на восток, навстречу восходящему солнцу. Большой и очень красивый храм был сложен из цельных стволов ели – зимой здесь, на такой высоте, было очень холодно, снежно и вьюжно, а температура могла опускаться за минус тридцать... А вот дальше...

Дальше начиналось необычное...

Кельи, в которых жили монахи и сам Махатма, отсутствовали. Вернее, они были, конечно, ведь всем им, Белым Братьям, нужно было где-то жить, но это были не простые построенные из дерева хижины, какими их видел Андрей раньше, – дзонг Кулха Чу был «пещерным городом». Сама Мать Природа строила для этих людей их будущее жилище. Монахам оставалось лишь облагородить его да защитить как-то от зимних вьюг и морозов. И Белые Братья потрудились здесь на славу, да и не одним поколением, скорее всего...

Монастырь был многоярусный, «семиэтажный». От самой площадки по практически отвесной каменной стене Кулагангри в нескольких местах поднимались вырубленные в базальте каменные ступени в полметра шириной. Кое-где эти ступени были деревянными, видимо, в тех местах, где вгрызться в скалу не было возможности. Ступени, и те, и другие, приводили к деревянным площадкам. Хотя если быть точным, то это были настоящие деревянные веранды размерами примерно два на полтора, с резными столбами, перилами и покатой крышей, защищенные от заноса снегом деревянными решеточками. В общем, эти «ласточкины гнезда» были некой прихожей, «сенями» или, если хотите, предбанником перед каждой отдельной кельей... А дальше, к соседу, были проложены деревянные мостки с перилами, а от него к следующему соседу...

У Андрея захватило дух от увиденного. От того, что он на секунду представил себе, какой титанический труд надо было здесь приложить, чтобы построить на отвесной, обдуваемой всеми ветрами каменной стене город. И город этот, видимо, постепенно разрастался, принимая к себе новых монахов. Да только... Нижние кельи-пещеры уже были заняты, и новичку приходилось подниматься все выше и выше... Самые верхние веранды висели над площадкой метрах в тридцати пяти – сорока! А над ними, да и по соседству, темнели черными провалами еще не обжитые пещеры. Кулха Чу никогда не отказывал в гостеприимстве своему новому Брату, если тот понимал, куда и зачем он пришел...