Чтение онлайн

Вадюша за руку вытащил Ирку из кабинета, пообещав, что сегодня же при встрече в ресторане всё решит, но явиться на свидание постеснялся.

Мать его вероятного ребёнка следующим днём, узнав, где поселился подлец — любовник, явилась в квартиру сожительницы — той самой пятидесятилетней визави Доброкотова из администрации города — и несколько раз ударила несчастную женщину, вставшую за своего мальчика грудью достойного размера, вследствие драки Ирка была немедленно задержана нарядом полиции.

Вадику по линии членства в известной партии вынесли выговор, чтобы вовремя разбирался со своими дамами, и задвинули его кандидатуру куда подальше.

Вернуть прежние позиции теперь ему сложно: скандалов в партии не любят, тем более сейчас, когда в приоритете семейные ценности.

Кстати, о семейных ценностях.

Завтра у нас с Виктором регистрация, завтра мы станем с ним и по закону родными людьми! Надеюсь, будущий муж от меня не сбежит на пороге ЗАГСа, как когда-то Доброкотов?

Чтобы этого не случилось, я соблюла все традиции, чтобы места не было плохим приметам: очень аккуратно, не торопясь, погладила свадебное платье, вместо чулок, чтобы их случайно не порвать, надела прозрачные следки (лето — можно), туфельки выбрала на низком каблучке. Тьфу-тьфу-тьфу, кажется всё должно получиться без нервов и потерь.

— Объявляю вас мужем и женой!

От этой торжественной речи регистратора у меня навернулись слёзы. Я взглянула на Виктора: он улыбнулся и притянул меня к себе:

— Ну что ты плачешь, Ксюшенька?

— От счастья! Как сильно люблю тебя, муж! — прошептала я.

С каким удовольствием, обращаясь впервые к Виктору как к мужу, я произнесла это слово.

Виктор вытащил из пиджака носовой платочек и промокнул редкие слезинки.

— И я тебя очень люблю, жена! — как клятву произнёс он. — Ну что, домой?

— Домой! Надо кормить сына.

Как таковой свадьбы у нас не было. Нет, мы не отказались от свадебных атрибутов: белого платья, чёрного костюма, цветов и колец, но не было пышного застолья с песнями, танцами, конкурсами, цыганами и медведями… Не было и традиционного у молодожёнов свадебного путешествия куда-нибудь в Париж или Канны, даже в краевую столицу не было.

Всё это отложили на потом: с грудным ребёнком не до торжеств и праздников. А расставаться нам с ним никак нельзя, ведь мы — семья. Вот года через три, когда сын подрастёт, отметим настоящую свадьбу со всеми её атрибутами и вместе махнём куда-нибудь в Анталью, Бангкок или Мекку.

Как там называется третья годовщина свадьбы? Кожаная? Отлично. Получим тридцать три чемодана в подарок. А пока лёгкий фуршет дома для близких и друзей.

Дима тоже пришёл нас поздравить, и это было неожиданно.

Я не главный гуманист мира, но воспользовавшись случаем, попросила ЮДП не бросать Аристарха, ибо ребёнок ни в чём не виноват.

Юрченко кивнул и, пряча глаза, проговорил:

— Я жалею только об одном, что не выслушал тебя тогда, в парке. Сейчас бы это была наша с тобой свадьба.

— Всё получилось так, как получилось. И то, что происходит со мной сейчас, прекрасно и правильно, — немного резковато ответила я. — Не жалею ни о чём.

* * *

Андрей, покормленный, сытый, довольный лежал в коляске и некоторое время с любопытством разглядывал собственные ручки, а потом как-то очень быстро уснул — такой спокойный у нас с Виктором ребёнок.

Только собралась и я немного полежать после трудов материнских праведных, вернулся с записи передачи муж. Я сорвалась в прихожую и обняла его. Простого прикосновения руки Виктора к моей коже, хотя оно было совершенно невинным, было достаточно, чтобы лишиться самообладания.

— Что больше хочешь: есть или…

— Или что? — Виктор засмеялся.

— Или этого, ну… — Я постеснялась назвать слово.

— Ты как маленькая. Секса, что ли?

— Да, уже ведь можно, после родов прошло достаточно времени, да и гинеколог разрешил, сказал, что у меня всё нормально.

— Можно! — Виктор радостно вздохнул. — Если не устала. А то могу и подождать, когда отдохнёшь. Год ждал и ещё могу несколько часов, я же не подросток, справлюсь как-нибудь.

— Хм-м-м, — обречённым голосом протянула я. — Ты меня разлюбил. Понятно. Конечно, я же не та стройная, симпатичная Ксюша, какой была год назад.

Виктор засмеялся, обнимая меня:

— Ты ещё лучше. Та Ксюша тебе в подмётки не годится. Как хорошо, что ты у меня другая, чем все эти куклы крашеные. Настоящая!

— Ага, настоящая, — засмеялась я. — Ты прав: волосы уже отросли и стали, как в детстве, обыкновенными блондинистыми, правда, немного потемнели.

Мне вдруг вспомнился тот наш разговор с Дариёй, когда мы мечтали услышать именно эти слова: как хорошо, что ты у меня есть, как хорошо, что ты у меня настоящая.

— Но ты меня не хочешь, — снова нахмурилась шутя.

Я бессовестно обманывала, потому что всегда, когда Виктор прижимал меня к себе, чувствовала: хочет, ещё как хочет.

— Так, хватит.

Он схватил меня в охапку и понёс в нашу спальню. Я с нетерпением ждала, пока муж торопливо стягивал с себя джинсы и футболку.

А потом были руки, губы, дрожащие пальцы, хриплые стоны, сплетённые ноги.

Мы двигались быстро, будто боялись куда-то не успеть, но вот ещё немного — и тела наши воспарили.

Мы в Раю, в нашем с ним Раю!

Через несколько мгновений я расслабилась, прижалась к Виктору всем телом, а голову пристроила на его груди. Как же хорошо, даже не знаю, как жить дальше, так же или ещё лучше!

— Знаешь, — прошептала я. — Не прошу тебя кричать под окнами «люблю», вставать на колени, заваливать цветами, дарить подарки. Всего-то прошу не лгать мне. Никогда.

Я понимала: есть вещи, которые он мне рассказывать не станет, просто потому что это его мужские дела. Есть проблемы, которые он решит сам, не посвящая в это свою жену, закрывая её и ребёнка от того, что им видеть и знать не нужно.

Я имела в виду другое: в отношениях необходима честность.

— Абсолютно с тобой согласен, — так же тихо прошептал в ответ Виктор. — Того же прошу от тебя, ведь мы — родные люди, всегда можем прийти к общему знаменателю в любом споре, решить любую проблему, только нужно быть уверенным в другом.