Чтение онлайн

— Мне нужно передать это Вадиму Доброкотову. Где его найти? — спросил паренёк.

Не знаю, как другие посетители, а я отчётливо рассмотрела в нижнем правом углу, где обычно художники ставят свою подпись, слова: «Спасибо за неповторимую ночь, любимый».

Батюшки, вот Вадик влип!

Ай да Рогов, ай да… ну сами понимаете, чей сын. «Зачёт!» — похвалила я его мысленно. Умеет тронуть слабую женскую душу. А как всё сделал оперативно и красиво, главное, вовремя: вся толпа в лице клиентов, продавцов в сборе.

Конечно, я не планировала присутствовать при торжественной передаче любовного послания, просто так получилось, что все дороги привели в «Дамские радости» именно в тот час, когда развивалось это действо.

А дальше было вот что. Марина, грозно взглянув на Вадюшу, велела немедленно пройти в её кабинет для объяснений. Неужели она и есть жена Доброкотова Рина?

Ах, ну да: Марина, наверное, по-дворянски звучит как Рина. Я в сравнении с ней не пышная орхидея, а так, цветочек полевой: и внешность у Марины ярче, и масса куда объёмнее.

Конечно, я искала снимок разлучницы в соцсетях, но все изображения её были размытыми, скучными, и Марина там на себя не похожа, совсем молодая и стройная.

Чудны дела твои, Господи, такая милая и, кажется, умная женщина выбрала себе в мужья это ничтожество.

«Стоп, Сигизмунд, — сказала я себе, — однажды Вадюша и меня очаровал своими соловьиными речами и красивой внешностью. Бог отвёл, правильнее сказать, Марина Владимировна отвела, низкий ей поклон за это».

А фотопортрет престарелой мошенницы — рецидивистки, развешанный полицией на каждом шагу краевого центра, пришёлся как нельзя кстати. Остальное сотворили талантливые руки мастера, сделав оригинальную копию в виде портрета. Картина маслом, в прямом и переносном смысле!

Минут через тридцать от Доброкотова снова пришло новое сообщение: «Сегодня встреча не состоится, нужно некоторое время побыть примерным мужем. Позвоню позже».

Ах, какая самоуверенность, никто с тобой встречаться не собирался. Значит, друг мой, ты так ничего не понял? Ну что ж, будем учить дальше. Я, испытав небывалое удовлетворение, с чувством исполненного долга пошагала домой.

На самом деле, моя доверчивость и искренность — коварные штуки. Когда о них начинают вытирать ноги, они просто звонят мести, и та всё устраивает.

Н-да, холодная месть (продуманная и осмысленная) — это что-то ужасное.

За моей спиной слышался галдёж и ор, характерный для встречи людей, давно не видевшихся друг с другом. В толпе родственников и друзей, стоявших возле ресторана, раздавались совершенно ненужные вопросы типа: «как дела?» и «что нового?», ответы на них никто не запоминал из-за нахлынувших чувств. И эти вопросы будут задаваться ещё не раз, но уже в более спокойной обстановке за праздничным столом.

В чёрном коротком платье, облегающем все мыслимые и немыслимые изгибы, я чувствовала себя прынцессой на балу. Ещё вчера мечталось, что, увидев эту прынцессу, все сейчас же повернут головы в её сторону и начнут восхищаться.

Ничего подобного, никто, кроме нового знакомого Виктора, на меня даже не посмотрел, все продолжали гудеть. Привела себя в убожеский вид, называется.

Самой красивой была именинница в чудесном коктейльном платье мятного цвета. Я даже завистливо попыхтела, кружась вокруг неё, а практикант Николай и вовсе глядел на подругу раскрыв рот.

Тут мне подумалось: зачем я распустила и выпрямила свои длинные розовые волосы, нужно было сделать высокую причёску, как у Жени, всё бы казалась выше.

Да, ростом я не вышла, так, метр с кепкой. В наше время 1 м 63 см — что это за рост? Вот подруженция — я понимаю: метр семьдесят пять — красота!

Всегда на виду, а меня чтобы заметили, нужно надеть туфли на каблуках не менее десяти — двенадцати сантиметров. А так выгляжу девчонка девчонкой.

Вдруг почувствовав, что кто-то хватает меня за талию, я взвизгнула от неожиданности и тут же успокоилась, услышав:

— Привет, Ксюшка. — Я оглянулась: сзади меня, улыбаясь, стоял Дима. — Давно же мы не виделись, как изменилась, похорошела, просто красотка — фарфоровая статуэтка.

— Статуэткой меня ещё не называли. Лет пять не встречались, да?

Он утвердительно кивнул:

— Около того. Четыре года десять месяцев.

Жена Юрченко Ирка, посмотрев на мужа, ухмыльнулась, но комментировать его слова не стала. Я всегда недоумевала: всю жизнь знает Димку, а удивляется всему, что он скажет.

Будто не замечала раньше за ним такой особенности: Дима — невообразимый педант, во всём, а в циферках тем более любит порядок.

О, как я рада была видеть друга, не покидало ощущение, что близкий родственник-моряк вернулся из шестимесячного плавания.

Как же он окреп, нет, не стал выше ростом, он и так высокий, а вот именно окреп, раздался в плечах. Никогда не обращала внимания на его внешность, было незачем, главное, друг настоящий: надёжный и отзывчивый, остальное неважно.

А тут вдруг посмотрела на него по-другому, наверное, потому что давно не видела: он, оказывается, и внешне ничего так: сероглазый брюнет с правильными чертами лица, щетина аккуратная, волосок к волоску, сразу ясно, что её отращивал до нужной длины и за ней ухаживал должным образом. Стильно одет опять-таки.

Вообще, брат и сестра Юрченко для меня — почти родственники.

Если скажешь родителям: «Я помню Диму с того времени, когда ещё лежала в детской коляске светло-зелёного цвета», они обязательно не поверят, ведь невозможно помнить кого-то или что-то с двухмесячного возраста. Может, и нельзя, но я помню. Он хоть и старше нас на два года, но настоящий общий старший брат — заботливый и внимательный.

Мы, обнявшись, вошли в ресторан, который был удивительно уютным. Огромные в пол окна открывали дивный вид на город. Наш стол был как раз у окна.

В зале играла живая музыка, на столе стояли холодные закуски, спиртные напитки. Всё выглядело настолько красиво и аппетитно, что я невольно сглотнула слюну и поняла: проголодалась.

Неожиданно вспомнилась сцена из фильма, не помню, как называется, где героиня смешно ела устриц.

Увидев несколько всяких вилок и ножей, лежащих на столах, я растерялась: ну зачем всё это, зачем такой официоз? Тоже мне, праздник в родственном кругу. На сибирской каторге спокойнее себя чувствуешь.

Я решила, что буду есть только одной вилкой, и пусть весь мир удивится. Посмотрев по сторонам, я поняла, что многие удручены этой же проблемой, вот и хорошо, не одна я такая. Все расселись за столики и стали обсуждать закуски.