Месть ночного никто
Шрифт:
Я тоже почувствовала под ладонью мокрый пластик. Из последних сил мы его толкнули – дверь не шелохнулась.
– Ручка! – зашипела Машка. – Ищи ручку!
– Нашла!
Мои пальцы действительно нащупали горячую металлическую ручку, которая должна была открыть нам путь к свободе. Я повернула ее влево… Ручка не поддалась. Вправо – тот же эффект.
– Дай я! – сказала Машка.
Она вцепилась в ручку, и мы попытались вместе сдвинуть ее с мертвой точки.
Язычок замка даже не дрогнул. Дверь была закрыта.
Я судорожно глотнула пар: он все больше напоминал горячую воду, которая просто висела в воздухе. Дело было плохо. Да просто дрянь было дело! Еще пара минут – и мы здесь превратимся в паровые котлеты.
Голова кружилась, и барабаны в ней уже отбивали коду.
– Я могу упасть в обморок, – сухо проинформировала я Машку. – Бейся в дверь, может, удастся ее выбить!
– Нет, ее не выбьешь! И мне уже нечем дышать! – сипела Машка. – Не вздумай падать в какой-то обморок! Я одна здесь не останусь!
Уходящее сознание цеплялось за спасительную мысль, которая всегда выручала меня в критические моменты: не бывает безвыходных ситуаций. Бывает выход, который находится не там, где его ищут. Надо только расширить сознание и охватить всю картину целиком, а не биться, как муха в стекло! Так, окна здесь нет, пол каменный, вентиль, который подает пар, явно расположен снаружи… Все не то!
– Маша … в фильме… про Джеймса Бонда… его еще закрыли в ванне с водой и включили подогрев…. Как он выбрался?
– Пришла медсестра и отключила аппарат.
– Тьфу! Да откройте же, сволочи! – заколотила я изо всех сил по двери, лишившись последней надежды. Тут нога неудачно подвернулась на скользком мокром полу, и я рухнула вниз, с каким-то даже облегчением потеряв сознание еще на лету…
Спасительница
Первое время, открыв глаза, я не могла понять, где нахожусь. Зеленый потолок в бежевых узорах, матовые плафоны, коричневый полумрак.
– Слава богу! Ленка, ты как? – раздался голос Машки. Я чуть приподняла голову. То, что я увидела, меня потрясло. Взгляд уперся в змеиные глаза с узкими вертикальными зрачками, исполненные какой-то древней завораживающей силы. Их чернота вдруг стала затягивать меня, как в бездонную воронку. Если бы я могла, помотала бы головой, прогоняя наваждение. Но голова не моталась. Наконец я вынырнула из щели черных зрачков и увидела, что лежу на кушетке, а на полу рядом со мной сидит тайка. Правой рукой она ритмично нажимает на точку у моего большого пальца, не отводя от меня гипнотических глаз. На мое пробуждение она не отреагировала никак – продолжала смотреть и ритмично нажимать…
Я скосила глаза в другую сторону. Там на стуле рядом с кушеткой восседала Машка. Она была красно-коричневой, как местный божок, и излучала сияние. Я не сразу поняла, что это блестело масло – ее намазали с ног до головы. Только после того, как я увидела Машку, ко мне вместе с облегчением пришла боль. Ныла коленка, и очень болела та самая рука, которую держала тайка.
– Как мы выбрались? – спросила я Машку, но из горла шел только сип.
– Она заговорила! – впала в экстаз моя подруга, будто это обрел дар речи мраморный Будда с тумбочки, а не ее постоянная партнерша по трепу.
– Что с нами было? – повторила я.
– Лежи, лежи! – запричитала Машка: можно подумать, ее ответ, как гимн, я должна была слушать стоя.
– Маша, где мы?
– Тебе нельзя волноваться!
Я заскрежетала зубами. Когда подобные сцены показывали в телесериалах, меня бесила тупость сценаристов. Умирающий герой желает сообщить, где закопан клад или кто его убийца, а добросердечный друг с упорством идиота уговаривает: «Успокойся! Попей воды! Сейчас я подоткну тебе подушку, задерну штору, накапаю валерьянки – и тогда ты скажешь…» Тот уже заходится в конвульсии, пытаясь раскрыть тайну, но несчастного будут душить мелочной заботой, пока он не отдаст богу душу сам или ему не поможет милосердным выстрелом какой-нибудь злодей. Но я была уверена: это уловка сценаристов, чтобы навалять еще 150 серий.
150 серий у нас с Машкой в запасе явно не было. Я попыталась встать, но тайка прижала мою руку к кушетке, поднесла палец к губам, и я поняла, что мне лучше лежать тихо.
– Мне можно ей рассказать? – спросила Машка у тайки, будто меня здесь и не было.
Та кивнула.
– Твоя массажистка забеспокоилась, почему ты так долго не идешь. Она ждала тебя в комнате, а проводить нас туда должна была моя массажистка. Но ее срочно вызвали по телефону на рецепцию, и она решила, что пять лишних минут в бане нам не повредят. Твоя массажистка – как ее зовут?
– Лана!
– Да, так вот эта Лана нас спасла. Она забеспокоилась, подошла, когда ты колотила в дверь, и как-то сумела открыть замок. Нас вытащили почти сразу после того, как ты грохнулась. Ну, тут был жуткий переполох, эта с рецепции чуть не померла со страху, все «ссорила» – ну, извинялась… Ты пришла в себя…
– Да? Я ничего не помню…
– Это потому что они сразу вызвали Кун Ми – она у них в «Жасмине» как махатма, лучший лекарь. К ней даже из Бангкока и Америки прилетают лечиться. Она дала тебе какое-то зелье, ты заснула, а сама все время держит тебя за руку и смотрит. Я отделалась нелегким испугом, правда, кожу немного обожгло. Вот они меня лечебным маслом намазали.
В это время тайка со взглядом змеи оставила мою руку в покое. И взялась за голову. Глядя мне прямо в глаза, она нажимала какие-то точки над ушами, чуть выше лба, на макушке, и когда я дергалась от боли, по ее губам пробегала удовлетворенная улыбка. Затем она намазала мое колено какой-то пахучей коричневой дрянью и стала его массировать. «Интересно, сколько ей лет?» – почему-то подумала я. И вгляделась в махатму попристальней. У нее были красивые, но крупные черты лица – как будто его вытесал гениальный древний скульптор, еще не научившийся мелкой отделке: яркие губы, большие для тайки глаза, перечеркнутые вертикальной щелью зрачков, – ей могло быть и 30, и 35, и 200. Такие лица не стареют. Но и не дают отвести взгляд – такая мощная древняя красота и сила освещают их изнутри.
– Как они объясняют, что чуть не сварили нас заживо? – спросила я Машку.
– Говорят, трагическая случайность. Сорвало вентиль с парового котла – или что там у них гонит пар. Истопник местный куда-то отлучился – а может, там и не было никого, система, как они говорят, никогда сбоев не давала.
– А замок?
– Черт его знает! Они уверяют, что он не был закрыт. От перегрева дверь переклинило, надо было поворачивать сильнее. Мол, мы ослабели и потому не смогли. Твоя Лана его сразу открыла…
– Но он был закрыт!
– Тихо! – Машка кивнула на тайку. – Я же тебе передаю то, что мне сказали. Потом поговорим!
– Да-а, полечились от стресса.
– Кстати, как ты?
Я прислушалась к себе. И удивилась. Голова стала свежей и легкой – будто я не грохнулась в обморок, а проснулась утром после приятного сна. Колено не болело – я подняла ногу и с изумлением увидела, что опухоль исчезла. Оставалась лишь слабая боль в запястье.
– Связки. Порвались. Завтра срастутся. Нужен еще массаж, – сказала тайка, явно не любительница досужих разговоров. – Голова – окей.